Страница 4 из 10
Его тело было…
Впечатляющим.
Столько мышц, наверное, сжигают алкоголь очень быстро.
– В машину сядь, – Влад напряженно посмотрел поверх моей головы. – Там вон мамаша идет с детьми, а у дедушки тут Снегурочка истеричная. Будто с ПМС. У детей травма моральная будет. Вдруг потом на скрипке играть не смогут или еще срань какая приключится.
Я оглянулась.
Действительно. Два малыша у соседнего подъезда радостно тыкали в нас пальцами.
Влад открыл мне дверь, и я плюхнулась на сиденье.
Не нужно портить детям сказку. Их маме и так придется объяснять, куда делись олени Деда Мороза.
– Дерьмо, а не шуба, – Влад с раздражением сдернул с себя синтетическое одеяние. Запихнул на заднее сиденье и упал за руль обнаженным по пояс.
Садист!
Я отвернулась в окошко.
На него лучше не смотреть. Слюной можно захлебнуться. Не мог потерпеть? Не очень-то приятно заходить к детям, когда у тебя между ног потоп.
– Значит, так, капризная, – Влад обхватил мое лицо ладонью и повернул к себе силой. – Мне вот такие истерики не вперлись, доходит? Или мы сейчас едем дальше работать, или…
– Или что? – от его пальцев кожу электричеством будто покалывало.
– Или я тебя сейчас еще раз поцелую. Мне понравилось!
– Отстань! – я сдернула его руку. – Шутки у тебя не смешные!
Влад снова резко сжал мой подбородок пальцами.
Наклонился ближе, почти вплотную. И прошептал жарко, в мои раскрытые от испуга губы:
– А кто тебе сказал, что я шучу, Снеж?
Глава 4. Мороз
Вишня.
Она дышала вишневым ароматом.
И сопротивлялась мне изо всех своих девичьих сил.
Билась под руками, упиралась ладошками в грудь. Тут же их отдергивала, потому что касалась голой кожи. И снова упиралась.
Смешная…
Насколько же ты самой себя боишься, мой Снежок…
Пышная грудь под плотной голубой шубкой ходила ходуном. И меня почти трясло. Так хотелось ее скорее увидеть.
Все равно это сегодня случится.
Но хотелось быстрее.
Я обхватил ее затылок. Прижал ее губы к своим. И впервые за свою жизнь застонал от обычного поцелуя.
Какая же она вкусная…
Мягкие, нежные губки. Дрожащие под моими. Я обхватывал их. Втягивал в рот. Облизывал как самый сладкий десерт. Прикусывал легко, зажимал. Сам себе голову взрывал ее сладостью.
Сам себя распалял ее близостью.
Она еще сопротивлялась.
Сжимала зубы. Не впускала мой язык в себя.
Но поддалась, стоило нажать на ее скулы.
И вся сладость стала моей наградой.
Я урчал как огромный кот, вылизывая ее нёбо. Втягивал ее язык в себя. Заставлял поддаваться. Показывал, обещал ей удовольствие одним только поцелуем. Звал упасть со мной в наслаждение от обладания друг другом.
Вишня…
Сладкая. Морозная. Обжигающая.
Словно мы прямо сейчас оба держали ее во рту.
Ручки Снежка слабели. Она все еще упиралась мне в плечи. Еще пыталась царапаться. Еще пыталась вонзать их в мою кожу.
Но уже не с таким упорством.
Сдавалась. Слабела под моим напором.
Мой вкусный Снежок. Ты сильная. И самостоятельная. Я верю. Но я – сильнее. Просто доверься. Тебе понравится.
Стоило ей сжать пальчики в кулаки. На миллиметр поддаться. Я всеми чувствами уловил первый намек на ее капитуляцию.
Выдернул ее из автомобильного сиденья одним рывком.
Просто подхватил под ягодицы и рванул вверх.
Пока она кричала от испуга в мой рот, я уже отодвинул свое кресло назад до упора. И усадил ее сверху на себя плотнее.
Брючки под шубкой?
Хреново, но не критично.
– Что ты творишь? – она дышала как загнанная лань.
– А что я творю? – я нажал на кнопку под сиденьем. Спинка кресла плавно поехала в горизонт.
– Мы же… Мы едва знакомы! Это неправильно!
– Кто сказал?
Она посмотрела на меня странно.
Как будто до нее только сейчас дошло, что такой вопрос вообще можно было задать. Какая разница, кто о чем и почему думает?
Главное, вот мы и нам по кайфу!
– Забей на все. Ты охуенная, знаешь? Иди ко мне!
Она охнула.
Я дернул ее на себя.
Снова впился в ее сладкие губки.
Давай, мой Снежок, оттаивай! Я же вижу, как ты на меня смотришь! Я же знаю, что я охуенен. И ты явно тоже потечешь. Это неизбежно.
Зачем сопротивляться тому, что нас обоих порадует?
Это же глупо.
Выпуклые белые пуговицы на ее шубке легко вылетали из петлиц. А под ней – мягкий тоненький свитерок.
Серенький. Неприметный.
Как будто она пыталась за ним себя спрятать.
– Сними это! – я рванул с девичьих плечиков шубу, а потом задрал на ней и свитер.
Кожа к коже.
Мне нужен был контакт с ней.
Ее тепло. Настолько она живая под своей искусственной холодностью.
– Влад!
Срать!
Я Мороз. Я тебя согрею!
Воздух встал комком в грудаке.
Маленькие тоненькие кружевные треугольнички прикрывали ее грудь. Обнимали налитые полушария плотно. Больше соблазняли, чем скрывали.
А моя снежная шалунья предпочитает не прятать себя в ватную броню?
За естественность?
Детка, я тоже!
Член рвался встать как мачта, но джинсы не давали.
Я надавил на ее подбородок. Завернул головку кверху, чтобы не мешала. Неосторожно рванул тонкое кружево бюстгальтера набок. Оставил на нежной коже пару красных полос.
И припал к вставшему от возбуждения соску губами.
Прикусил его зубами.
Прижал твердую вершинку языком. Придавил. Прогладил протяжно.
И ошалел от такого же долгого женского стона.
Нервы зазвенели как гитарные струны. Я слышал сотни женских стонов. Высоких, звонких, низких, томных. Все хуйня.
Снежка стонала от кайфа.
Ее вишенки соскучились по нормальным ласкам, это же очевидно.
Она реально тащилась от того, что испытывает в моих руках. Реально! Не играла. Не завлекала. Она вообще как будто отстранилась.
Сидела на мне, чуть прогнувшись.
Отставила попку. Выгнулась под моими руками. Вложила грудь в мои руки, подставила под мои губы. Сама запрокинула голову. Впитывала все, что я с ней делал. Не обо мне думала, не казалась выглядеть соблазнительнее.
Она наслаждалась.
И надрывно дышала.
Вжимала в меня пальцы. Вонзала ногти в мышцы на плечах.
Неправильно?
Что ж неправильного? Ты же хочешь меня, Снежка, как сумасшедшая!
Как и я тебя.