Страница 20 из 24
Итак, мы ввели предмет науки и говорим, что научная деятельность заключается в том, чтобы переводить этот предмет из одного состояния в другое, иначе говоря: в том, чтобы исходя из одних предметов создавать другие предметы. Это означает, что к уже имеющимся предметам будут подключаться все новые и новые объекты. Сначала к ним всегда относится прежняя знаковая форма. Если представлять себе это образно, то новые объекты как бы «притягиваются» к уже имеющимся связкам предметов, входят внутрь их. Иногда это можно сделать просто, без какого-либо изменения знаковой формы и связанных с предметами процедур деятельности; в других случаях для этого приходится менять саму знаковую форму и процедуры деятельности. Кроме того, знаковая форма может меняться сама по себе, как бы развертываться по своим имманентным законам. Но если она развернулась сама, то мы затем ищем соответствующие eй объекты, то есть опять дополняем всё до структуры предмета.
Нас не устраивает такое положение дел, когда есть знаковая форма, но нет выражаемых ею объектов; и нас не устраивает другая ситуация, когда есть объекты, но нет адекватных им знаковых форм. Именно в этой связи возникает проблема эксперимента: это есть процедура поиска объектов для уже созданных знаковых форм. При изменении знаковых форм и объектов, входящих в предметы, меняется содержание. А это, в свою очередь, должно вызывать (и вызывает) изменение онтологических структур.
До сих пор мы все время говорили о продуктах научной деятельности и отчасти – об объектах. Но кроме того, должны быть проблемы и задачи, средства и процедуры. По-видимому, если уж мы переводим всю проблему в генетический план, то необходимо будет рассмотреть, как идет развитие процедур, развитие средств и смена задач.
Несколько простеньких иллюстраций. Существовали и были зафиксированы процедуры измерения прямых отрезков. Когда затем начали измерять кривые линии, то в качестве средств первоначально применяли те же самые прямые отрезки. В каких-то границах точности это давало вполне приемлемые результаты, но не обеспечивало необходимой однозначности. Это привело к постановке особой задачи сравнения кривых линий и выложенных на них в процессе измерения ломаных линий. Тем самым фактически были созданы новые объекты из отношения кривых и ломаных линий. Иначе говоря, объектом стала кривая линия, на которую наложена ломаная.
Теперь мы можем спрашивать себя: каково отношение между кривой и ломаной? что произойдет, если мы изменим длину единичного отрезка ломаной? И т. д. и т. п. Нетрудно заметить, что таким образом мы будем создавать и новые предметы, и даже новые объекты деятельности. И каждый раз это будет приводить к постановке нового вопроса и фактически новой задачи. Но вместе с тем мы будем непрерывно менять и средства нашей деятельности, потому что для ответа на каждый из этих вопросов придется создавать новые средства.
Теперь мы можем вернуться к вопросу об отношении между практикой, искусством и наукой. Можно считать, что практика выдает нам новые объекты, а наука должна выдавать новые предметы, то есть новые связки между объектами и замещающими их знаковыми структурами. Искусство же дает предписание к деятельности. Важно, наверное, подчеркнуть, что создание нового предмета связано с созданием новых объектов или с заданием новых границ их выделения. И для предмета это не менее важный процесс, чем создание новой знаковой формы. Особый вопрос: каким образом научные знания могут выступать затем в качестве средств научной и практической деятельности?
Нетрудно заметить, что я решаю здесь две задачи. Во-первых, мне нужно ввести средства, которыми вы будете пользоваться в дальнейшей работе, – для этого я рассказываю вам об основных элементах, входящих в состав науки. Во-вторых, мне нужно задать вам объект, который мы рассматриваем. Это можно сделать двояким способом: либо указать на сами объекты – теории разного рода, скажем «Начала» Евклида или «Основания геометрии» Гильберта[49], но это очень сложный и во многом непродуктивный путь; поэтому я иду совершенно иным путем – я задаю изображения того содержания, которое мы имеем в виду, когда говорим о науке.
При этом – и это тоже важно выделить – я пользуюсь особыми средствами изображения: блок-схемами. И таким образом делаю зримым это содержание, то есть состав науки и связи между ее составляющими. Если бы я отбросил эти схемы и рассуждал чисто словесно, указывая вместе с тем на объекты, с которыми обычно имеют дело, то вам пришлось бы, с одной стороны, представлять их, а с другой стороны, самим, опираясь на мое описание, выделять в них то содержание, о котором я говорю. Но это очень трудное дело. И кроме того, я не могу рассчитывать на ваше знание этих объектов. Поэтому все, о чем я говорю и что вам нужно для понимания, я рисую. Это касается почти всего, что мы затрагиваем.
Когда мне нужно было показать вам разницу между описаниями и предписаниями, я нарисовал блоки и указал их связи с другими блоками. Предписание было связано особой связью с блоком деятельности, а описание тоже особой связью – с блоком объекта[50].
То же самое можно сказать о понятии деятельности. Если бы я спросил вас, что такое деятельность, то вы, очевидно, стали бы перечислять многочисленные определения деятельности в целом или определения ее различных сторон. И наверное, многие из этих определений были бы правильными. Но я все равно вряд ли смог бы ими пользоваться и уж во всяком случае не смог бы представлять себе деятельность как таковую предметной, то есть в соответствии с тем содержанием, которое мы фиксируем в этом термине.
Поэтому я иду совсем другим путем: я задаю обязательную, необходимую структуру любой деятельности, рисую ее и благодаря этому вы получаете возможность оперировать с ней как с особым обобщенным объектом. В этом преимущество подобного метода работы. Если пользоваться аналогиями, то, наверное, можно сказать, что по своей функции подобная блок-схема деятельности выступает в такой же роли, в какой выступали чертежи в геометрии. Только тогда, когда они появились, стало возможным говорить о треугольнике как таковом, а не просто о треугольных полях. И тогда в ответ на вопрос: «что такое треугольник?», указывали уже совсем не на объекты, а на чертеж треугольника.
Так и здесь. Теперь, отвечая на вопрос»: что такое деятельность?», мы можем просто нарисовать эту блок-схему и сказать: «Деятельность – вот это».
§ 7. Перевертывание исходного отношения. Эмпирический материал науки