Повелитель тлена

Эшерли отстранился, как мне показалось, слишком поспешно, отчего ещё больше утвердилась в правильности своего предположения. Подойдя к окну, немного отодвинул штору и проговорил с оттенком недовольства:

— На обратном пути из полиции за мной увязался Мар. Всё порывается поговорить с тобой. Вот ведь упёртый. До сих пор околачивается у ворот.

— Ты опять не пустил его? — знаю, не подходящее сейчас для веселья время, но я не сумела сдержаться, тихонько прыснула.

И когда уже успокоятся? Ей-богу, как дети малые.

— Ты, Ива, теперь свободна и можешь встречаться со своими ухажёрами где угодно. Но только не в моём доме, — отчеканил резко и задёрнул штору, после чего стремительно направился к выходу. Лишь поравнявшись со мной, буркнул: — Мне нужно работать.

И так больше и не взглянул в мою сторону.

Улыбка сползла с лица, превратившись в грустную гримасу. Эшерли ушёл, вернее, по своему обыкновению сбежал, а я даже не успела поблагодарить его за спасение. И не спросила, как он..

Из окна была хорошо видна подъездная дорога и укутанная снегом улочка. С каждой секундой своего бдения его сиятельство всё больше походил на сугроб. После обеда начался настоящий снегопад. Небо затянулось туманной пеленой, низвергавшей на землю целые россыпи снега.

Не дожидаясь, пока высший превратится в сосульку, я заскочила в гардеробную. Стащила с вешалки пальто, сунула подмышку первую попавшуюся шляпу и поспешила вниз, просить миссис Кук снова упаковать меня в платье.

Бастиан встретил меня приветливой улыбкой на посиневших губах.

— Рад видеть вас в добром здравии, мисс Фелтон.

Наверное, сейчас я светилась от счастья, что, конечно же, не укрылось от внимания дознавателя.

— Я тоже рада вас видеть, сэр, но только не в подмороженном состоянии, — с жалостью посмотрела на бедолагу мага. Вот ведь Эшерли! — Пойдёмте скорей, здесь неподалёку есть кофейня. Вам необходимо согреться.

Бастиан подхватил меня под руку, и мы поспешили на соседнюю улочку, в заведение госпожи Дориль, славившееся вкуснейшей сдобой, большим выбором горячего шоколада и ароматным кофе с пряностями.

Устроившись за столиком возле камина, его сиятельство сделал заказ, после чего сосредоточился на изучении интерьера, не торопясь затрагивать тему, которая и подвигла его на бдение у герцогского дома. Взгляд тёмно-карих задумчивых глаз скользил по медовому паркету, изящным бра, кремовым обоям с золотистым узором и оттенявшим их тяжёлым шторам насыщенного охрового цвета, удачно сочетавшимся с бархатной обивкой кресел. Здесь всё было светлым и уютным, я бы даже сказала сказочно-карамельным. Наверное, чтобы посетителей ни на секунду не оставляли мысли о перечисленных в меню кулинарных шедеврах.

Когда Бастиану наскучило глазеть по сторонам, а мне — изнывать от нетерпения, маг поинтересовался:

— Грэйв ничего вам не рассказал?

Я покачала головой:

— Герцог всегда был скрытным. А у меня духу не хватило расспрашивать его об.. Эйроне, — с усилием произнесла имя, которое, уверена, ещё долго будет звучать в самых кошмарных снах.

С надеждой воззрилась на высшего, умоляя не тянуть больше, а наконец утолить моё любопытство и всё объяснить.

Бастиан грустно усмехнулся:

— Не перестаю себя ругать. Неприязнь к Грэйву ослепила меня настолько, что я даже не попытался копнуть глубже. Из-за моей ошибки вы чуть не погибли.

— Ни вы, ни Эшерли ни в чём не виноваты, — мягко возразила в ответ. — Виновник один, вернее, их двое. И, к счастью, оба получили по заслугам.

Судя по выражению лица дознавателя, он не спешил снимать с себя ответственность за моё похищение и наверняка ещё долго будет себя казнить.

— Мне удалось допросить герцогиню перед тем, как она скончалась. — Мар с наслаждением глотнул обжигающий терпкий напиток. Чёрный, без сливок. Эшерли тоже фанат такого кофе. — К сожалению, ранение оказалось слишком серьёзным, её было не спасти.

— А стрелял..

— Я, — признался высший и со вздохом пояснил: — Всё произошло так быстро. Пуля предназначалась Эйрону, но Офилия закрыла его собой.

Даже не знаю, кто из этой парочки более сумасшедший: герцогиня или её отпрыск.

— В голове не укладывается, как можно было потакать столь чудовищным наклонностям сына!

— Леди Офилия считала, что жизни пришлых — небольшая плата за счастье своего единственного чада, — медленно, будто нехотя, проговорил дознаватель. — Она боготворила сына. Даже после того как с Эйроном произошло несчастье, не переставала его любить. Вы, наверное, слышали о трагедии в семье Уайнрайтов.

— Родная мать Эйрона надеялась избавить его от магического дара.

— Потому что была уверена, что тот не принесёт ему счастья, — кивнув, подхватил высший. — Покойный герцог обожал свою рабыню, не ограничивал её ни в чём. Она часто оставалась наедине с сыном, имела возможность заплатить храмовникам, чтобы те провели ритуал. Эйрону тогда не было и шести. Чудо, что выжил. Обряд почти лишил его сил, ослабил не только тело, но и, как в последствии выяснилось, разум. А вот зависимость никуда не делась.

— Что стало с пришлой?

— Говорят, Уайнрайт сам же её и убил в припадке гнева. Её тело, укрытое саваном, усыпанное лепестками роз, стало одним из самых ярких воспоминаний мальчика. — Попросив улыбчивую девушку, то и дело украдкой поглядывавшую на нас из-за прилавка, повторить заказ, маг негромко продолжил: — Я всё ломал голову, зачем убийца оставлял на телах жертв механические игрушки. Оказывается, таким образом он прощался с пришлыми. Точно так же, как простился с матерью, положив ей в гроб бабочку, которую она когда-то ему подарила.

— Выходит, убивая иномирянок, на их месте Эйрон представлял собственную мать? — меня передёрнуло.

Нет, он ещё безумнее, чем я думала.

— Мне кажется, он ненавидел её за то, что превратила его в калеку. Вот и наказывал, снова и снова. И в то же время боялся причинить своим жертвам физическую боль. Потому девушек предварительно опаивали наркотиком, чтобы, умирая, они не испытывали ни страха, ни мучений.

Вот только в моём случае ненормальному было плевать, насколько комфортно я буду умирать.

— Мне очень жаль леди Эмилию, — проронила чуть слышно. — Если бы не этот безумец.. — замялась, не сумев закончить, ощутив болезненный укол в сердце.

На лице мага отразилась печальная улыбка: