Страница 11 из 12
Я стараюсь сделать так, чтобы он несильно понял, как мне тошно.
В голову еще некстати лезут всякие сравнения с Беркутом! Он казался мне громилой, страшным мужчиной… но по факту, я сейчас понимаю, что он привлекал меня своей силой и мужественностью. Я подсознательно к нему тянулась!
С ним было страшно, но никогда не противно! А за этого я замуж ни за что не выйду! Никогда!
Марко выходит из комнаты, лицо у моего деда мгновенно меняется, он говорит:
– Ты вела себя просто ужасно! Проявила бы уважение к будущему супругу! Улыбнулась бы! Ты знаешь, сколько у него денег? Он тебя озолотит!
– Я не выйду за него! Только через мой труп!
Старик смотрит на меня, сжав кулаки.
– Ненавижу непослушание! Анна! Ты должна быть рада!
Я начинаю кричать, выплескивая все, что накопилось:
– Ты ужасен! Никакой ты мне не дед! А мама правильно сделала, что от тебя сбежала… Тебе надо в дом престарелых! Сумасшедший!
Последнее предложение явно было лишним, глаза Альберто наливаются красным блеском, он пыхтит носом, зовёт охрану.
– В подвал ее! Давать одну воду!
Меня хватают под локти и отводят в подвал. Там я вижу камеры справа и слева, все пустые… У деда тут настоящая тюрьма. Для меня открывают самую большую камеру и кидают туда.
«С корабля на бал», что называется. Сажусь на пол, обнимаю колени и начинаю плакать. Никому до меня нет дела… Никто не придёт и не спасёт меня. Никому я не нужна. Родители обо мне не вспомнят. Близкие друзья подумают, что я уехала куда-нибудь… Мой брат не виделся со мной два года, он ездит по миру, как моя мама. Они оба кутят на деньги отца, а сами не зарабатывают ни копейки.
А отец зарабатывает нечестным методом, я это всегда знала… Неудивительно, что он связался с таким, как Беркут.
И снова почему-то сердце стучит. Надежда только на Беркута. Может, он придёт и спасёт меня? Может, ему нужны были не только деньги моего деда? Ведь утром он посмел перечить деду!
Я ведь хотела жить обычной жизнью, закончить институт и переехать в другой город. Найти обычную работу, не брать деньги отца… А получается, мне на роду написано быть связанной с криминалом, раз у меня такой дед в родословной.
Не знаю, сколько времени проходит… мне дают только пить. Голода не чувствую, но голова кружится и в животе покалывает. Я много сплю.
А потом слышу какие-то странные звуки в отдалении, как будто кто-то с кем-то дерётся… И в подвал спускается Беркут.
Не сон ли?
У меня все смутно перед глазами. Правда, он?
– Беркут? – спрашиваю.
– Я, любовь моя! – отвечает театрально.
Я радуюсь: не сплю! Пришёл спасти меня.
Он открывает мою камеру ключом, заходит и наклоняется ко мне, встает на одно колено.
– Я пришёл за тобой. Но заберу тебя отсюда, только если ты станешь моей женой! Обещай!
– Если откажусь, оставишь здесь?
Беркут улыбается:
– Все равно заберу, только мне хотелось бы, чтобы ты сама захотела. Надоело уговаривать!
Он уже берет и поднимает меня на руки, несёт. Я сама не чувствую собственного веса, сил совсем нет… Хотя, я просидела на одной воде всего полтора дня, но голодание с моим весом опасно…
– Это все из-за денег моего… этого Альберто? – спрашиваю.
Беркут ничуть не смущается моего вопроса, несёт меня по коридору дальше. Я тут и там вижу валяющихся охранников своего деда…
– Ты мне, правда, понравилась. Но жениться хотел да, из-за денег, твой отец проговорился о твоём происхождении во время игры… Мне это на руку – такая жена, – отвечает Беркут на мой вопрос, – но ты меня серьезно цепанула. Я захотел тебя и без наследства.
Мне нравится, какое слово он использует. Я тоже так могу про него сказать. Он меня чем-то зацепил, что теперь без него никак!
Беркут заносит меня в зал. Там сидит мой дед на прежнем месте. В прежней одежде, только я его сейчас с трудом узнаю. Глаза выпучены и бегают в разные стороны. Неужели он испуган?
– Как ты посмел! Да ты…, – он пытается храбриться, но в его голосе я слышу один испуг.
Беркут бьет кулаком по столу:
– Молчать. Теперь ты пешка! Ничего не значащая пешка.
Я удивляюсь, дед именно так меня назвал в прошлый раз, когда мы с ним познакомились, но Беркута уже не было в комнате. Неужели он подслушивал?
Альберто весь трясётся.
– Что тебе нужно? Деньги? Я переведу тебе со счетов! Но как ты смог подкупить мою охрану?
– Очень просто! Ты скоро умрешь, а я будущий лидер!
Беркут достаёт пистолет и целится в моего деда. При этом я все ещё у него на руках.
Я прихожу в себя, хватаю его за руку, вырываюсь, он вынужден опустить меня на ноги. Кричу:
– Что ты делаешь? Ты не можешь его убить!
– Могу, конечно.
– Ты собрался на мне жениться! А он мой дед!
– Ты забыла, что он собрался с тобой сделать?
– Не забыла… Но так нельзя!
Я в бессилии качаю головой, уверенная в том, что Беркут ко мне не прислушается. Но он кивает. И все мы просто выходим из комнаты.
Напоследок он бросает через плечо моему деду:
– Все твои счёта, итак, заморожены.
Беркут снова берет меня на руки и несёт на руках до машины. Я рада, что он не стал никого убивать… Не знаю, как он вёл себя раньше, но сейчас я прямо горда за себя. Он меня послушался!
Как только дверь машины закрывается, Беркут придвигает меня к себе и жадно целует в губы.
Я еле шевелю губами от недостатка сил, Беркут прерывается и просто гладит меня по волосам, целует в лоб.
– Так ты выйдешь за меня, Аня?
– Без признания в любви – нет.
Беркут морщится, как будто я попросила его сделать что-то ужасное.
– Не люблю этого. Но я тебя не обижу, – его рука сжимает мою ягодицу, – наоборот, будешь каждый день со мной наслаждаться…
– Только со мной одной?
– Конечно. Ты незаменима.
– Тогда почему просто не скажешь, что любишь меня? – я скрещиваю руки, но говорю несерьёзно, на самом деле просто злю его специально.
– Я люблю тебя, – говорит Беркут.
И я первый раз вижу его таким сосредоточенным и серьёзным.
Я улыбаюсь. Мне хорошо на душе. Видимо, это и есть мое место в жизни – быть за спиной Беркута. Рядом с ним.
Мы подъезжаем к аэропорту, я спрашиваю:
– И куда на этот раз мы направляемся?
– За женой Адамова.
– Зачем?
– Война между нами ещё не окончена.
Черт. Снова он за своё. Видимо, моя миссия на этой земле – останавливать этого мужчину от ужасных проступков.
Беру его за руку.
– Беркут, прекрати это все, пожалуйста! Мне надоело убегать!