Страница 107 из 114
В напряженной тишине было слышно, как за окном вздрагивают деревья под порывами южного ветра и в предрассветных сумерках кричит одинокая птица. Первые отголоски еще спящего города робко вплетались в сонную тишь, будто боялись ее вспугнуть.
— Иди ты к черту! — не сумев совладать с собой, с остервенением выкрикнул Эчед, и в ту самую секунду дверь в комнату захлопнулась.
* * *
— Как она?
Ведающий поднял на друга уставший взгляд:
— Плохо. И с каждым часом становится хуже.
В комнате было темно. Лишь тусклый свет ночника отбрасывал на стены скупые блики, которые, смешиваясь с сумраком, создавали причудливые тени. От малейшего колебания воздуха те меняли свои очертания, заставляя сердце Эрики сжиматься от страха. Девушка сидела на кровати, обхватив колени руками, и раскачивалась в такт только ей слышимой музыке или словам, что непрестанно звучали в ее сознании. По щекам катились слезы. В приглушенном свете узкое личико казалось бледным, словно венецианская маска, а в голубых глазах, как в кривом зеркале, отражались перевернутые и искаженные образы, созданные стараниями Маргитты.
Заметив Этери, девушка еще сильнее вжалась в спинку кровати и жалобно проронила:
— Пожалуйста, отпустите меня. Я хочу к ней!
— Ты должна найти в себе силы сопротивляться, — вкрадчиво прошептал юноша. — Не поддавайся ее чарам. Маргитта будет мучить тебя до тех пор, пока ты ей это позволишь.
— Не могу! — прорыдала бедняжка, до боли прикусив губу, так, что алая бусинка крови упала ей на руку. — Она не отпускает!
Даниэль потер покрасневшие от усталости глаза и, в последний раз с состраданием взглянув на несчастную, поднялся:
— Я — спать. Если будет нужно, зови.
Какое-то время тишину комнаты нарушали лишь тихие всхлипы. Этери не осмеливался подойти к любимой, боясь напугать еще больше. Не знал, какие видения сейчас разворачиваются перед ее внутренним взором. Было невыносимо видеть ее страдания и быть не в состоянии помочь. Молодой человек с радостью поменялся бы с ней местами, без колебаний забрав ее боль.
Минуты молчания постепенно складывались в часы, а те грозились перейти в вечность.
— Этери.. — послышался слабый шепот.
Обрадовавшись временной передышке (к счастью, проклятая ведьма не могла постоянно контролировать чужое сознание), Батори поспешил к любимой. Та приникла к его груди и, кажется, начала успокаиваться.
Касаясь ее шелковистых волос и вслушиваясь в тихое дыхание, молодой человек вдруг осознал, насколько Эрика ему дорога. Ни разу за все это время не усомнился, что именно о ней упоминала гадалка в своем предсказании. Они действительно были связаны незримыми нитями тонкого кружева. Кружева, что так усердно сплетала судьба долгие годы до их первой встречи.
Этери заглянул в наполненные слезами голубые глаза и почувствовал такую безграничную нежность, что слова признания полились сами собой:
— Наверное, не время об этом сейчас говорить, и я даже не знаю, как заставить тебя мне поверить. Скажу лишь, что ты перевернула всю мою жизнь. С той самой минуты, когда впервые увидел в Словакии, такую беззащитную и слабую, ни о ком другом не могу больше думать. Словно какое-то наваждение, ты преследуешь меня повсюду. Я не могу без тебя дышать, смеяться, грустить.. Ты будто опоила меня колдовским зельем, приятней и слаще которого нет ничего на свете. Я готов продать душу дьяволу, только бы остаться с тобой.
Этери потянулся к любимой. Надеялся найти отклик в ее глазах, но они снова затуманились страхом. Отвернувшись, девушка почти зло выкрикнула:
— Убирайся! Я сыта по горло твоими лживыми признаниями! Думаешь, не знаю, что вы все мечтаете заманить меня в ловушку и лишить благословенного дара?! Но мои настоящие друзья и защитники вам этого не позволят!
Ведьмак зажмурился, стараясь подавить горькую усмешку. Маргитта могла быть довольна. Она достигла даже большего, чем предполагала: не только подчинила рассудок Эрики своей воле, но и воздвигла непреступную стену между двумя любящими сердцами.