Страница 32 из 88
Глава 18.
Романов прикрыл глаза ладонью, потер переносицу и устало проговорил:
– Она вовсе не несчастная!
Я разозлилась:
– Ну, конечно! Муж ей изменяет, а она счастлива, наверное, чего это ей не радоваться, да? Это у вас сколько лет такое продолжалось? И до сих пор продолжается? Ты обманщик, подлец и изменщик! Таким, как ты, нужно на лоб табличку вешать «женат», чтобы другие не попадались! Как я!
– Ты ничего не понимаешь, – глухо проговорил Андрей, впрочем, избегая моего прямого взгляда. Это еще больше меня возмутило. Я продолжила:
– А теперь ты являешься и какие-то претензии выставляешь?
– Марина, – Романов наконец-то поднял на меня глаза. – Если бы я знал о ребенке, нашел бы вас раньше. Тая такая крохотная! Да если бы…
– Что «если бы»? Я не говорила, что она от тебя, так что можешь и дальше жить, как привык! Я лишь прошу исчезнуть из моей жизни, уехать и не возвращаться!
Мужчина усмехнулся:
– Даже невооруженным взглядом видно, что Тая – моя дочь. Глаза, и даже привычки: она горошек не ест.
Я фыркнула:
– Голубоглазых много! И ты не думай, что такой единственный. Может, сразу же после тебя я встретила другого? В общем, хватит устраивать тут трагедию, лети домой и лечись в нормальной больнице. Тут тебе не лазарет!
– Я не уеду, – угрожающе проговорил Андрей. И так упрямо посмотрел, что я поняла: он и правда, не намерен уезжать.
– Тогда я придумаю, как тебя выгнать, – прищурилась я, лихорадочно соображая, как бы заставить его уехать. К счастью, фантазия подкинула несколько идей, и я тут же их озвучила. – К примеру, я могу сообщить в какой-нибудь журнал для предпринимателей Самары о том, что ты преследуешь несчастную женщину с ребенком, или о том, что подстраиваешь несчастные случаи с помощью своих друзей и требуешь компенсацию! Твоя репутация будет разрушена!
– Я не требовал пока еще компенсацию.
– Конечно, вместо этого ты заставляешь прислуживать тебе!
Андрей отставил в сторону чашку, откинулся на подушки:
– Ты не сделаешь этого. Иначе придется и о себе рассказать. Хочешь, чтобы твое имя и имя нашей дочери полоскали в желтой прессе?
Я резко замолкла, он был прав и знал это. Медленно вдохнув и так же медленно выдохнув, я ответила:
– Тогда твоя жена узнает об этом, и будут проблемы. Или она уже знает?
– Не знает, ей это неважно, – поморщился мужчина, будто ему физически трудно было говорить о своей жене. Я же еще больше удивилась.
– Вот как? – я вскинула брови.
– Марина, пока я не могу тебе всего объяснить, но я намерен вернуть тебя! И Таю тоже!
– Даже не надейся! – рассмеялась я, но это прозвучало на грани истерики. Я понимала, что еще чуть-чуть и расплачусь от бессилия.
Андрей это заметил. Он потянулся ко мне, но посмотрел на свою ногу, и его рука, уже было протянувшаяся ко мне, плавно опустилась. Выдохнул:
– Погоди, я все решу! Просто дай мне время!
Я рассмеялась:
– Нет! Мне ничего не нужно! Поздно об этом говорить, прошло четыре года, и я не хочу даже видеть такого обманщика! Поэтому скорее выздоравливай и выметайся отсюда! Кстати, завтра же до обеда ты должен будешь освободить этот номер. Здесь будут жить другие постояльцы!
Торжествующе улыбнувшись, я собрала пустую посуду и повернулась к выходу. Когда я открыла двери и шагнула в коридор, за спиной услышала:
– Марина, ты же знаешь, что все равно все будет по-моему?
Раздраженно тряхнув плечами, я, не оборачиваясь, вышла. Вот же самоуверенный тиран!
Вечер прошел спокойно. Вероника Семеновна, чувствуя себя виноватой, пообещала завтра дать мне выходной, и я попросилась съездить вместе с водителем в ближайшую ферму за продуктами. «Ближайшая» – было мягко сказано, так как около двухсот километров по заснеженной дороге ехать неблизко. Но всю первую половину дня мы с дочкой проведем в дороге, а на ферме, которая располагается в небольшой деревне, можно посмотреть на козочек и овец. Конечно, Таю я тоже с собой взяла, девочке нужен свежий воздух, а мне отвлечься от угроз Романова. Поэтому, не дожидаясь часа выезда гостей отеля, я собрала дочь и с самого утра уже села в машину.
Часть дороги проходила по трассе и оказалась хорошо почищена. Наш водитель – Сергей привык к тому, что Тая ездит со мной в машине, и весь путь веселил ее смешными историями, пока мы не доехали до места. А уже в самой деревушке, среди разводчиков коз и овец, мой ребенок и вовсе чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Одна из жительниц даже подарила ей пуховые варежки.
– Спасибо, – поблагодарила я добрую женщину.
В этой деревне на небольшой ферме помимо масла, молока и творога, мы закупали овощи, соления и сыр, чтобы наши постояльцы были обеспечены свежими продуктами. Здесь было поставлено производство, пусть и в небольших масштабах, но со всеми сертификатами. А моя начальница у местных мастериц приобретала пряжу для своего хобби. Глядя на мягкие, пушистые варежки, я радовалась, что моя дочь живет в такой экологически чистой местности, среди гор, долин и хвойных лесов.
– Ну что, Марина, поехали обратно? – позвал меня водитель, и я пошла оттаскивать Таю от вольеров с кроликами.
– Такие милые! – восторженные глаза ребенка были размером с чайные блюдца, она хлопала в ладоши и весело смеялась, любуясь пушистыми зверьками.
– Потом еще приедем, – пообещала я, поднимая ее на руки.
Вскоре мы выехали обратно к нашей горнолыжной базе. В кузове машины покачивались бидоны с молоком, а в ящиках тряслись головки сыра, плотные бруски местных копченостей и позвякивали банки с солениями.
Но вот за окном небо стало серым. Я обеспокоенно посмотрела на водителя:
– Кажется, погода портится?
Он тоже нахмурился:
– Буран обещали только завтра. Не должно ничего случиться, но все же поспешим.
Встречных машин почти не было, эта часть дороги не очень популярна, так как в деревни зимой мало кто ездит. Еще через полчаса начали ощущаться сильные порывы ветра. Когда машина ехала по открытой местности, в ее бок дул холодный поток и если бы не тяжелый груз, автомобиль бы повело в сторону. Но Сергей был опытным водителем с большим стажем вождения, поэтому я не боялась. Правда, время пути удлинялось. Отзвонившись начальнице, что мы задержимся, я отключила связь. Мы подъезжали к ущелью, а там сеть не ловила.