Играя с Мишель

Следуя позади Мишель, я говорю, куда идти, бросая короткие фразы: “Налево”, “Прямо по коридору”, “Направо”, “Вверх”, “Снова направо”. Она безмолвно подчиняется, не пытаясь заговорить или закидать меня язвительными замечаниями, сдобренными горячими ругательствами. Всю дорогу мне приходится пялиться на её зад и проглатывать слюну. Просто её зад – самое интересное, что присутствует в этих стенах. Всё остальное я досконально изучил и могу передвигаться по коридорам даже в кромешной темноте, если это действительно когда-нибудь понадобится.

Я приказываю остановиться у нужной мне комнаты и достаю ключ. Обычно все двери в здании открыты, но сегодня пришлось пробежаться и запереть их на замок, чтобы не смущать Мишель лишними обысками ненужных помещений. Открываю дверь, пропуская даму вперёд. Прежде чем шагнуть внутрь, она осматривается. Не могу сдержать ехидной ухмылки. Наверняка девчонка думала, что внутри её ждёт большая двуспальная кровать, но это всего лишь обычный кабинет с парой кресел и рабочим компьютерным столом. Ничего лишнего, наводящего на непристойные мысли и смущающего её внимание. Спальня в корпусе тоже имеется, но пока Мишель не обязательно об этом знать.

Выкатив кресло из-за стола, сажусь первым, приняв комфортную для разговора позу, и жестом предлагаю Мишель присесть в другое. Она садится, не сводя с меня пристального взгляда.

– Почему ты сбежала? – спрашиваю я.

Мы застреваем на первом же вопросе. Мишель не спешит отвечать, видимо прокручивая в голове подходящие варианты ответов. Думаю, она и сама до конца не понимает, почему так поступила. Мечется между желанием и возможностью, но пока не знает, какую сторону медали выбрать.

– Ты же сама недавно хотела со мной поговорить. В чём проблема?

Она хмурится и начинает нервно ёрзать на кресле.

– Теперь ты решила поиграть в молчанку? – раздражаюсь я.

– Хорошо, – Мишель поднимает вверх руки. – Я сбежала, потому что мой рабочий день давно закончился, и я должна была быть дома ещё… – смотрит на часы, – …пять часов назад. Если бы я осталась, это бы затянулось надолго, поэтому я приняла единственно верное решение. Такой ответ тебя устраивает? Я замужняя женщина, если ты забыл.

Я бы мог зацепиться за слова “это бы затянулось надолго”, но меня больше цепляют – “замужняя женщина”.

– Поверь, даже если бы я страдал болезнью Альцгеймера, ты бы не дала забыть. Ты каждый раз напоминаешь мне об этом, чёрт побери! – с сарказмом бросаю я.

– Но так оно и есть, – разводит она руками, оправдываясь.

Я уныло качаю головой. Одним словом – женщина. Когда мужчину останавливало замужество, если его цель – затащить в постель? Но вслух свои мысли, естественно, не высказываю. Рядом с ней лучше держать язык за зубами. По крайней мере, пока…

– Я хочу понять, – прищуриваюсь я, – зачем ты соврала мужу о том, что мы встретились в кафе?

– Мне нужно было… – начинает она, но замолкает.

– Оправдаться перед ним? – заканчиваю начатую фразу. – Но в чём? Ничего же не было!

И снова пауза. Теперь уже я начинаю ёрзать в кресле, которое предательски скрипит в возникшей тишине. Мне кажется, проходит целая вечность, прежде чем она продолжает говорить.

– Тогда, после игры, я совершила ошибку, сказав, чтобы ты спросил разрешения у Никиты – не думала, что у тебя хватит наглости. Но ты явился в наш дом, и я растерялась. А как бы ты поступил на моём месте?

– Ты действительно хочешь знать моё мнение? Ответ тебе может не понравиться.

Я воспринимаю молчание Мишель за знак согласия, поэтому продолжаю:

– Всё зависело бы от того, насколько я хочу сохранить свой брак. Всегда думал, что брак держится на полном доверии, поэтому рассказал бы жене правду.

– Чушь! – бросает Мишель. – Иногда нужно прибегнуть к обману, чтобы сохранить семью!

– Не в этом случае, Мишель, – качаю я головой. – Между нами ничего не было.

– Да я просто испугалась, что вы поубиваете друг друга, если ты хоть словом обмолвишься о выплате долга одиннадцатилетней давности!

– Что мне мешало обмолвиться этим после твоего вранья? Ты могла бы рассказать Никите правду и с позором выставить меня из своего дома, если бы действительно этого хотела , но предпочла подыграть.

– Да иди ты к чёрту, Лев! – выплёвывает она, вскакивая с места и тыча в меня пальцем. – У тебя хоть раз в жизни был опыт серьёзных отношений? Могу поспорить, что нет! Тогда какого хрена ты пытаешься анализировать чужие?

– Успокойся, Мишель. Ты хотела узнать моё мнение, я его высказал.

– Можешь засунуть своё мнение сам знаешь куда! Решил сыграть роль нашего семейного психолога? Мы тебя просили об этом?

– Если ты сейчас же не успокоишься… – угрожающим тоном говорю я и подаюсь вперёд, впиваясь пальцами в подлокотники кресла.

– То что? Ты снова свяжешь меня? Выкинешь в тёмный подвал? Меня достали твои дурацкие игры, в которых нет абсолютно никакого смысла! Признайся, тебе просто доставляет удовольствие самоутверждаться за чужой счёт! Выбери для этого другую цель и перестань меня преследовать!

Она делает несколько шагов назад по направлению к выходу. Время будто замедляется, когда до меня доходит смысл происходящего. Девчонка пытается сбежать. Снова. Мне кажется, что я слишком долго отрываю свой зад от сиденья, хотя буквально соскакиваю с места. Глаза Мишель округляются, когда её спина упирается в дверь. Она судорожно пытается повернуть дверную ручку, пока я преодолеваю расстояние в два больших шага. Подойдя вплотную, ставлю руки по обе стороны от неё. Птичка в клетке. Она буквально вжимается в дверное полотно, пока мой взгляд блуждает по её испуганному лицу.

– Знаешь, в чём наша проблема? – охрипшим от желания голосом произношу я. – Мы слишком затянули прелюдию.

Я осторожно погружаю ладонь в мягкие рыжие локоны на затылке и притягиваю к себе. Наши губы встречаются. В этот раз я не хочу торопиться – совершаю медленные, лёгкие касания губами, растягивая удовольствие, – но Мишель нетерпеливо приоткрывает рот, позволяя зайти дальше. Когда мы переходим с юношеского поцелуя на французский, она ныряет руками под мою футболку. Я проделываю то же самое в ответ, стараясь исследовать каждый миллиметр её нежной кожи.