Играя с Мишель

– Нет. Илья заходит каждый день, как по расписанию. Остальные тоже заглядывают, правда, не так часто.

При упоминании Ильи меня передёргивает. Их отцы дружат, поэтому тесное общение детей вполне оправдано. Но почему же меня снедают сомнения, что между ними не просто дружба? Во всём виновата ревность. Я ревную настолько, что не могу контролировать эмоции, и впервые в жизни завидую парню, хотя до этого считал нашу конкуренцию всего лишь глупой мальчишеской забавой.

– Вы с ним встречаетесь? – в лоб спрашиваю я.

Не сомневаюсь, что на моём лице сейчас отображается вся гамма чувств. Жаль, по выражению лица Мишель невозможно ничего прочесть. Впервые она холодна и невозмутима.

– А разве правила банды это запрещают? – звучит следующий вопрос.

Она смотрит на меня с вызовом, и мне это определённо не нравится. Если бы Илья добровольно не отказался от спора, у меня был бы шанс оставить его ни с чем. Я мог бы рассказать Мишель правду, тем самым добавив капельку дёгтя в бочку мёда. Не думаю, что после такого она продолжила бы с ним общение. Но сейчас мне нечем крыть. Все козыри у него в руках. Мне либо не стоило задавать подобные вопросы, либо нужно было прикусить язык. Но я, как обычно, пошёл по кривой дорожке. Это уже стало своеобразной традицией – говорить и делать глупости, когда дело касается Мишель.

– Нет, – качаю я головой. – Но, думаю, стоит поставить его в известность, что ты проиграла свою девственность другому.

Она резко меняется в лице: сначала бледнеет, затем покрывается красными пятнами. Я рад, что выдавил из девчонки хоть какие-то эмоции. Было бы хуже, если бы Мишель просто рассмеялась мне в лицо, сказав, что её сердце и тело теперь принадлежат другому. Её задели мои слова, а это означает, что я ей не безразличен. Пусть она лучше испытывает ко мне ненависть, чем совсем ничего. Недаром существует выражение: “От ненависти до любви один шаг”, и я надеюсь, что оно появилось не на пустом месте.

– Если я откажусь, вы с позором выгоните меня из банды? – слегка надменно произносит девчонка.

Я не знаю, что ответить. Честно говоря, я и не надеялся, что она без зазрения совести прыгнет в мои объятия. Так поступила бы Карина, но только не Мишель. В наших правилах не оговаривался пункт за отказ выполнять обязательства игры. Все и так прекрасно знали, на что идут, и до этого момента проблем в банде не возникало. Даже самые идиотские наказания всегда выполнялись.

– Я не знаю, Мишель. Не я придумывал наказания, и не мне это решать.

Я снова вру. В первую очередь Даня будет спрашивать с меня и Ирки. Мы вместе заварили эту кашу, вместе и будем расхлёбывать. Ещё я знаю, что Даня потребует поставить вопрос ребром. Он прекрасно понимает, что стоит один раз попуститься правилам, и дальше это войдет в систему. Если каждый начнёт выборочно исполнять наказания, играть попросту станет неинтересно. Прежний порядок пошатнётся, а значит, Даня потеряет авторитет в глазах всей банды. Он этого не допустит.

– Как бы ты поступил на моём месте? – прищуривается она. – Потерять честь в глазах товарищей или в своих?

Она застаёт меня врасплох данным вопросом. Я некоторое время думаю, буравя её взглядом, пока, наконец, не решаюсь ответить.

– Наверно, всё зависит от того, чем ты готова пожертвовать…

Если я за это время хоть каплю узнал девчонку, то выбор очевиден. Мысленно настраиваюсь на отказ и уже прощаюсь с деньгами, выигранными в споре, пока она не произносит:

– Я готова выплатить игорный долг, но с одним условием.

Я вопросительно приподнимаю бровь, потому что мой язык не поворачивается, чтобы ответить, а мозг отказывается верить, принимая её слова за блеф.

– Ты подождёшь, пока мне не снимут гипс. Не хочу испытывать чувство неловкости в свой первый раз, – смущённо говорит Мишель, отводя взгляд.

– Хорошо, – неуверенно отвечаю я.

– Ты должен пообещать! – хмурится она.

– Хорошо. Я обещаю подождать, пока тебе не снимут гипс, – будто под гипнозом повторяю я, отчеканивая каждое слово.

Если девчонке так будет легче, я готов пообещать что угодно, лишь бы она не передумала. В повисшем молчании мой мозг успевает проработать с десяток нюансов, которые могут возникнуть на пути к достижению цели. Начиная с того, как отреагирует Илья, если они встречаются, вплоть до того, что я мысленно выношу ему челюсть.

Самое печальное, что я пока не понимаю – девчонка попросту водит меня за нос. Видимо, мне окончательно сносит мозг от переизбытка эмоций, и я напрочь забываю основы математики, чтобы на пальцах пересчитать, сколько времени понадобится для того, чтобы ей сняли дурацкий гипс, и через сколько недель я уеду на учёбу. Взятие с меня обещания и смущённые взгляды Мишель служат отвлекающим манёвром, а я ведусь, как мальчишка. Даже когда я покидаю пределы её территории, на меня продолжает действовать эйфория. Проходит немало времени, пока до меня доходит смысл произошедшего, а когда доходит, я не тороплюсь кидаться на девчонку с претензиями и ставить ультиматумы. В глубине души возникает чувство, будто пропадёт весь смысл игры и станет попросту неинтересно, потому что знаю – я жульничал, договорившись с Иркой.