Играя с Мишель

Глава 17

11 лет назад

Лев

– Ты бы поменьше палился, Лев, – Никита расстёгивает ширинку, не вынимая сигарету изо рта. Оранжевый огонёк подпрыгивает в темноте в такт его словам. – Весь вечер пялишься на девчонку, будто пытаешься прожечь в ней дыру. И если заметил я, то и Карина тоже. Она же тебе весь мозг за это выклюет!

– Ты можешь помолчать, пока мы отливаем? – парирую я, пытаясь сконцентрироваться на справлении малой нужды. Блаженно закатываю глаза, когда у меня это получается. – Грёбаное пиво! Нужно было стырить у бати самогон. С него хотя бы не бегаешь каждые пятнадцать минут в кусты.

Брезгливо морщусь, отходя немного в сторону, чтобы на меня не летел сигаретный дым. Терпеть не могу запах табака. Мой отец, сколько я его помню, курит эту дрянь по паре пачек в день, и от него постоянно несёт, как от старой пепельницы. Если добавить к этому аромату стойкий запах утреннего перегара, то и того тошнее.

История развода родителей Мишель меня нисколько не удивила. В нашем небольшом селе таких историй пруд пруди. Моей семьи это тоже коснулось. Три года назад мать отправили в город на повышение квалификации. Там она нашла себе богатого ухажёра, по возвращении домой собрала свои скромные пожитки и со скандалом ушла от отца, хлопнув на прощание дверью. Если раньше он пил раз в неделю, то после развода ушёл в длительный запой, из которого периодически выходил, чтобы сделать вид порядочного отца. Мать и меня хотела забрать, но я твёрдо стоял на своём. Во-первых, не мог бросить батю в таком состоянии одного, а во-вторых, не хотел покидать место, где прошло всё моё детство. После долгих дискуссий она сдалась, но при каждом удобном случае не уставала напоминать, что любит меня и ждёт.

Сейчас, когда все экзамены позади, мне уже не отвертеться от переезда. Мой новоиспечённый отчим, дабы угодить моей матери, договорился с ректором института, по совместительству его другом, пристроить мою задницу. Совру, если скажу, что несказанно рад этой новости. В последний год я определённо мечтал уехать подальше отсюда, но в мои планы отнюдь не входило дружелюбное сожительство с разрушителем чужих судеб. Меньше всего на свете мне бы сейчас хотелось оказаться между двух огней, потому что отец до сих пор испытывал к матери прежние светлые чувства и все эти годы корил себя за неспособность дать ей больше, чем смог. На моих глазах он впадал в отчаяние, затем в депрессию, из которых не мог выйти долгое время. Больно было видеть его настолько беспомощным.

Быть может, он и не зарабатывал достаточно, чтобы возить нас с матерью каждый год в отпуск на море, но, по крайней мере, отцовский долг исполнял усердно. Он научил меня всему, чему должен научить отец: кататься на велосипеде, забивать гвоздь, ремонтировать машину, ловить рыбу, постоять за себя и многому другому. А теперь мамин хахаль одним махом решил обесценить всё это, просто потрепав языком со своим другом, показав всем своим видом, будто совершил нечто необычайно важное для своего пасынка. Меня так и подмывало послать его к чёрту.

– С каких пор тебя заботит душевное состояние моей тёлки? – возвращаюсь к предыдущему разговору, наблюдая, как быстро тлеет сигарета в зубах Никиты, когда он с громким причмокиванием затягивается очередной порцией никотина.

Меня бы наверняка вырвало, если бы я пил самогон, а не пиво. И это, безусловно, единственный плюс мочегонного напитка.

– Я не за неё переживаю, а за тебя, – парирует Никита, выпуская очередную порцию дыма изо рта. – Как думаешь, Илье удастся выиграть спор? Он конкретно прилип к новенькой, не отходит от неё ни на шаг. И она, похоже, не против его внимания.

– Заткнись, Ник! Ты опять начинаешь меня раздражать.

– А я-то что? Я вообще в этом не участвую! Куда мне до вас! – пылит Никита. – То есть, участвую, конечно, но относительно. И хочу теперь услышать твоё мнение. Кому захочется терять свою долю? Ставка была не маленькая. Все мои карманные деньги за три месяца.

– Тебя никто не просил выкладывать такую сумму.

– Я понадеялся на тебя, бро. Ты сказал, что у тебя всё схвачено.

Меня начинает не на шутку напрягать этот разговор. Быть может, изначально я и хотел поиметь Мишель, а заодно поиметь за это деньги, но пока мои влажные мечты растекаются лишь по трусам. И у меня возникает стойкое ощущение, что там они и останутся. Есть вариант: сознаться девчонке в своих грехах – ведь изначально это была моя идея, все остальные лишь поддержали – покаяться и умолять о прощении, стоя перед ней на коленях, но пока я морально к этому не готов. Признать вину – значит показать свою слабость, а мне хватило попыток Карины вертеть мной, как слабовольным мальчишкой. Знаю, что сам загоняю себя в угол, ведь мои чувства к новенькой не ограничиваются банальным сексуальным влечением, но обязательно придумаю дополнительный план.

– Похоже, я ошибся, – хмурюсь, бросая взгляд в сторону костра, вокруг которого сидят ребята.

Они взбудораженно что-то обсуждают, жестикулируя руками. Парни стараются перекричать друг друга, поэтому трудно разобрать, о чём, собственно, идёт жаркий спор. Я с шумом выдыхаю. Вечер только начинается, а толпа уже на взводе. Главное, чтобы дискуссия не переросла в драку. Такое случается довольно часто: парням трудно держать эмоции в узде, тем более рядом с девчонками. Сами того не осознавая, они пытаются произвести на них впечатление.

– Предлагаю вернуться обратно, – обеспокоенно замечаю я.

Никита молча кивает и тушит докуренную сигарету о землю. Когда мы выныриваем из темноты леса на освещённую костром поляну, голоса немного смолкают. Буравлю взглядом спины Ильи и Мишель, которые за столь короткий промежуток времени успели придвинуться друг к другу ещё плотнее. Никита прав – чёртов ловелас даром времени не теряет. В отличие от меня. Хотя, после увесистой пощёчины, что влепила мне рыжая стерва, рассчитывать на большее не приходится.

Не знаю, чего она добивается своим поведением. Неужели в этот раз я поторопился с выводами? Когда я прижимал её к забору, было вполне очевидно, что она не против повторить наш лесной поцелуй. И дело тут явно не в Карине. Я прошагал с ней почти до самой школы, убеждая в том, что мы расстались, но она и слушать меня не стала. Неслась вперёд, будто все черти ада за ней гнались.