Страница 72 из 84
– Хорошо, милая, – дядя вновь ко мне подступил. Его объятия мне не нравились, но я позволила себя коротко обнять и чмокнуть в лоб. – Поправляйтесь быстрее, – кинул всем и никому конкретно родственник и ушёл, позволяя нам доубираться до конца.
Правда, ребята свои мысли по поводу моего дяди озвучили:
– Мутный… – брякнул Чайо.
– Уж прости, Лиса, но как-то мало заботой попахивает, – заключила колюче Изэлла.
– Я ему не верю! – свои пять копеек вставил Войр.
Они были единогласны в мнении, что дядя не так прост, как хотел казаться. И не так бескорыстен, как бы я не желала думать.
И всё же – он мой родственник, а не их!
– Родственников не выбирают, – сухо отрезала я. – Давайте не будем о нём. Я бы очень хотела проведать Грознича и Эйзу, – перевела тему в другое русло. – А ещё бы хотела узнать, что случилось после того, как я вырубилась и Тёмный хвостом атаковал Шепса…
Расстрельный, обвиняющий во всех смертных грехах взгляд Крома заставил спешно оправдаться:
– Войр, они сражались с нами. Конечно, меня волнует их самочувствие. И не просто «как там мой парень?», а как там Эйза и Грознич, которые для меня отныне, как брат и сестра. И которые сильнее остальных пострадали в бою…
– Эйза, – тихо поправил Кром, сбив с мысли.
– Что, Эйза? – уточнила я с упавшим сердцем.
– Грознич пострадал не больше нашего, – огорошил Войр, – а вот Эйза сильно. Только Шепс не пожелал её оставлять в одиночестве и жертвует свою кровь, чтобы быстрее восстановить регенерацию…
– Как? – сморгнула непонимающе. – Он сам… Но почему? – кидала короткие вопросы, пытаясь более чётко сформулировать рваную мысль. – Наверное, переживает из-за того, что она его защитила, – по обычаю, сама спросила, сама ответила.
– Возможно, – кивнул Войр. – А может что-то больше…
– Ты о чём? – слегка озадачилась я новой репликой оборотня.
– Сама поймёшь, если не слепая дурочка.
– Кром, прекрати говорить загадками! А вы чего улыбаетесь?! – надоело это странное общение в одни ворота. Я себя и так непрошибаемой дурой ощущала. И это не нравилось. Категорично!
Да и остальные хороши, ухмылялись загадочно.
– Вы все знаете что-то, чего не знаю я? – осенило меня. – Ау! Я думала мы семья… – возмущённо выдохнула.
– Семья, – хмыкнул Чайо, уперев руки в боки, – но только мы вот такая семья с придурью, в которой обязательно нужно, чтобы кто-то выделялся этой самой дурью…
Я негодующе мотнула головой.
– Ничего смешного не вижу! И я не… дура! Хотя вы упорно на этом настаиваете! – ворчливо подытожила. – Вы как хотите, а я хочу навестить наших!
– Но нам нельзя покидать лазарет.
– Если никто не узнает, никто и не наругает, – пожала плечами я. – Тем более, – опять окинула всех взглядом, – вы же слышали, что сказал Венециан: «Мы лечим друг друга, делясь силой». А Грознич один… себя растрачивает на Эйзу. Понятно, так бы каждый из нас поступил, – на миг умолкла, получив скептические взгляды остальных, словно говорила нечто, что их, мягко говоря, заставило задуматься. – Не смотрите на меня так, будто я секрет рассекретила. Сделали бы! – настаивала, не услышав по-существу ни одного возражения от ребят. – Кровь из носа! Вы только для вида нелюдимые и заносчивые, на остальных плюёте с презрением и важности себе набиваете. А на самом деле – вы лучшие! – говорила больше сердцем, потому что не готовилась к признанию… вот и выходило рвано, путано, зато как чувствах и видела… – Поэтому вы рискуете собой. Поэтому ни другие, а вы идёте каждый раз в Поле, зная, что это может быть ваш последних выход. И сражаетесь так, что я… беззаветно гордая, что теперь одна из вас. Что с вами вместе! Что даже если меня будут с пеной у рта убеждать в вашей злой сущности, не поверю. Теперь я вас видела… настоящих. Теперь уже я знаю вас как никто, ведь ничто так не сродняет как пролитая за одну идею кровь…
– Мда, – Дэрэк таращился, открыв рот.
Войр мрачно зыркал, не проронив ни звука.
– Ну, ты дала?! – первой отмерла более-менее внятно Изи. – Наговорила столько, что я потерялась в потоке твоего сознания, а мне вполне хватило: «Пошли прогуляемся до Шепса с дикаркой!», – умело разрядила обстановку легкомысленным заявлением. – Ну, кто с нами? – повернулась к парнями. – Или боитесь, что вашу брутальность помнёт ректор строгим выговором?
Чайо хмыкнул, шуточно кулаком подруге пригрозив.
Кром только головой качнул, мол, да ну тебя…
Но уже было ступив к двери, меня придержала Изи, позволяя ребятам первым покинуть лазарет:
– Ты только эту фигню о нас другим не сказани. Они не поверят, а мы… прибьём! Не со зла, – змеино, но мило улыбнулась, – так, жалости ради.
Глава 46
Елисия
То, что мысль была нелепой и обдуманной, я поняла, стоило нам в больничных пижамах оказаться в коридоре.
А где лежали Грознич и Эйза?
Мысль мелькнула быстро и так же испарилась.
У нас же есть ищейка.
Как и следовало ожидать, Кром уже поймал след и шёл первым, явно знал, куда двигаться.
– Здесь, – жестом показал, что мы у цели. Дверь в заветную палату обнаружилась в этом же крыле, но ближе к кабинету Венециана. Так же молчаливо, словно на задании, оборотень открыл дверь без единого скрипа, и мы украдкой, воровато оглядываясь, пробрались в палату, где и правда оказался Грознич.
– Привет! – улыбнулась ему Изи.
– Здорово! – махнул Чайо.
– При-вет… – я замерла на входе, пытаясь сообразить, что именно меня поразило.
То, что Шепс и Эйза на больничных койках… очень близко, ровно настолько, чтобы могла поместиться капельница с трубочками в обе стороны, на которой висел пакет с донорской кровью. Или то, что Грознич… держал дикарку за руку, словно боялся отпустить хоть на миг. И было в этом что-то такое, что вышибло из головы все разумные мысли.
Я не имела права злиться или ревновать, но почему-то меня… наполнило этими чувствами по самое горло. Во рту аж пересохло…
Потому что Шепс на меня посмотрел едва ли, впрочем, как и на других. Его взгляд, направленный на Эйзу… Да, именно он меня отрезвил.
Вероятно, я полная, неисправимая идиотка, но только сейчас поняла что и ТАК Шепс на меня никогда не смотрел. Даже когда был мной зависим! Да и никто… Разве что… Войр.
С какой-то лишающей дара речи нежностью, тоской и в то же время невыразимой болью. Как мужчина, который искренне, до молчаливого отупения, безнадёжно влюблён.
На этой мысли меня вообще пошатнуло.
Грознич, что… влюблён?
В неё?