Страница 32 из 84
– Скорее, когда в них открывается сила, которой нет у других, – дополнил мою мысль Шепс. – И да, всё куда сложнее, чем хочется ректору и видится остальным. Это нас и наши семьи не красит, но так есть и мы привыкли…
– Но ведь Изи с Чайо вроде неплохо уживаются, – пробурчала задумчиво я.
– Они – редкое исключение. И нет гарантии, что это надолго… В них пока бурлят чувства. И дело спасает то, что каждый из них хоть и представляет свою семью, но вне неё!
– А Кром и ты?
Грознич опять помолчал:
– Наши семьи враждуют давным-давно.
– Но что вы не поделили?
– Причиной вражды всегда становились… женщины, – ошарашил новостью Шепс. – Это такое же проклятие как проклятье отверженных, – процедил сквозь зубы, явно недовольный, что приходилось в этом признаваться. – Не знаю, почему так выходит, но раз за разом, век от века… кто-то из наших семей обязательно делит любовь. Упыри и оборотни, словно нарочно сталкиваются, а в такой ситуации кто-то всегда останется отвергнутым. То оборотень, то упырь… Поэтому наша неприязнь крепчает и продлевается. Так что теперь ты понимаешь, почему ни он, ни я не обрадовались, когда в наших жизнях появилась ты. Только я тебя увидел, сразу понял, что проклятие наших с Войром семей и нас настигнет. Но я никак не ожидал, что в нашем случае природа и Луна уже решила всё за всех.
– Да уж, – сглотнула пересохшим горлом я, – какие-то шекспировские страсти, – глупо добавила, с горечью погружаясь в неутешительные мысли. – А у вас, упырей, бывает, как у оборотней? Отражение истинных? – с надеждой уточнила.
– Никогда ничего подобного не случалось. Мы, в отличие от перекидышей, хладнокровные! Нам крайне сложно разбудить в себе жизнь. Позволить инстинктам взять над разумом вверх. Тем более, прикипеть кому-то душой. Так что, нет! Никогда ни в ком не отражался ни один упырь. Для нас гораздо важнее жизнь в человеке, чем какая-то химия крови.
– Вы что… не умеете искренне любить? – самой стало не по себе от этой жуткой мысли, даже споткнулась, еле поспевая за шагом Грознича.
– Это не так, – категорично мотнул головой Шепс. – Но чувствуем и желаем иначе. Пойми, мы не мёртвые! Мы… иные!
– Но как же мы?.. – снова запнулась на мысли я.
– А что «мы»? – резко остановился Грознич и пристально уставился на меня.
– Ну, – замялась я, – что между нами?
– Между нами – ваша связь с Войром, твоя упрямость и моё желание слегка досадить оборотню.
– Но мы… нам ведь нет резона враждовать? У нас нет причин… – закончила неуверенно я ни то вопросом, ни то робким утверждением.
– Нет!
– И ненавидеть нам друг друга не за что.
– Нет. По крайней мере, пока, – добавил холодно Шепс, но с более мягкой интонацией. Секунду помолчал, а потом потянул за собой, побуждая идти: – Тебе нужно перестать строить иллюзии насчёт всех. Насчёт мира и дружбы: бескорыстности и сердечности Проклятых. Мы все сложные! Мы все чего-то хотим, как бы не утверждали обратное. Мы злее, упрямее и… не умеем прощать. Во всём виновата кровь отверженных. Мы не совсем люди, а потому чувствуем сильнее, воспринимаем глубже… и переживаем острее. Мы боремся не только с миром, не только друг с другом, не только со своими семьями, но и с собой! И борьба с собой – самая сложная и изнурительная! Она происходит каждый день! Разве ты её не замечала? Ты же, как мы, – прищурился Шепс, метнув косой взгляд.
– Да как-то занята выживанием больше, – виновато пожевала оправдание я. – Но враждебность мира, окружения замечала всегда. Мне это казалось несправедливым. Поначалу. А потом к этому привыкла, – дёрнула плечом. – Теперь воспринимаю как данность, но, по-прежнему, пытаюсь понять, почему? Наверное, я неисправимая дура, но мне хочется знать причины. И хочется верить, что когда-нибудь сплошное невезение закончится…
– Для начала перестань считать всё, что с тобой происходит – невезением, – отрезал строго Грознич. – Ты там, где должна быть, ты с теми, с кем должна быть. И всё идёт так, как должно, каким бы несправедливым и жутким не казалось. Так что, не копайся в причинах. Как и что вышло, уже неважно.
– Прости, – сглотнула пересохшим горлом я, – но не соглашусь. Я не враждовала с мамой, её смерть стала для меня потрясением. И если я не рыдаю, вспоминая её, не значит, что мне плевать. Я любила её, и она меня… оберегала, держала от вас подальше. Так что не могу согласиться со всеми твоими утверждениями.
– И я этому рад, – неожиданно улыбнулся Грознич. – Хоть у кого-то в семье были тёплые, искренние, родственные чувства. Храни их в сердце, потому что никто не знает, что нас ждёт дальше…
Глава 21
Елисия
К этому моменту мы уже дошли до академии, а входя в мою комнату, Грознич нехотя констатировал:
– Кром прав, зелье приготовлено не верно, – упырь повёл носом. Повернулся к окну, тотчас глазами найдя мною оставленные на подоконнике колбочки с зельем.
– Ты даже не пробовал, откуда знаешь? – проскулила негодующе я.
– Спасибо, но на такие жертвы я даже ради тебя не готов, – усмехнулся Шепс. – Запаха этого поила вполне достаточно, чтобы понять, многовато яда! – констатировал со знанием дела Грознич, кивнув на подоконник.
– Вы очень заносчивые… – недовольно проворчала я.
– ВЫ? – покосился на меня Шепс, вскинув брови.
– Ты и Войр! – нехотя пояснила я.
– С чего комплимент? – Холодно сверкнули глаза упыря.
– Просто… потому что я вам завидую, – призналась сухо. – У вас хорошо развито обоняние…
– В этом нет ничего удивительного: Войр и я… лишь наполовину люди.
– Это понятно, но как вы так остро чувствуете? И как Кром на таком расстоянии ощутил промашку в рецептуре?..
– Войр пропускает огромное количество предметов, но не «Зелья», – с ленцой прошёлся до стола Шепс и скучающе принялся изучать мои учебники на столе. – Если ты не знала, он считается одним из самых лучших адептов в академии именно по этой дисциплине.
– Не знала, – ошарашенно пробурчала я.
Вот же гад?! Даже предметы мы любим, словно нарочно, одни и те же!
– Чего не хватало ещё сталкиваться с ним чаще обычного из-за увлечений и интересов?! – а это обронила вслух, задумчиво покусав губу.
– По этому поводу не волнуйся, Кром уже заканчивает курс, а ты только в самом его начале, – демонстративно покачал учебником по данному предмету, словно подтверждая свои слова. – Вы не можете посещать одно и то же, поэтому что Войр в знаниях слишком далеко от тебя ушёл, – без особого почтения швырнул книгу на стол.