Страница 11 из 84
– Пока мы с ней возимся, как с маленькой девочкой, она себя так и ведёт, – рыкнул Кром.
– Не правда! Она просто потеряна и подавлена. А ты… раздражаешь, и это может плохо кончиться! Или ты забыл, что происходит, когда она теряет контроль? – прищурился гневно Шепс.
– А может я того и добиваюсь? – парировал с озлобленной насмешкой Войр.
– Ну ты и тварь, – выплюнул негодующе упырь. – Лис, на сегодня хватит! – теперь он взял на себя роль моего начальника и повелителя.
– Но мы разве закончили? – не дополняла ситуации я и пробежалась глазами по остальным. Чайо – слегка озадачен. Изэлла – равнодушна. Кром – смотрел с вызовом. Грознич – нетерпеливо:
– Да! Пошли, – схватил меня за руку и потащил прочь из зала. – Лучше завтра продолжим!
– Мне кажется, это некрасиво, – шикнула возмущённо, но более грубо и дерзко ему противиться не решилась. Ощущала, как в нём булькала нерастраченная ярость. И вступить с ним в перепалку – значило бы, что я нарочно подливаю масла в огонь, а мне этого совершенно не хотелось.
– Что это было? – не хотела выговаривать, но возмущение бурлило. Я до последнего молчала, но уже прощаясь у двери моей комнаты, не выдержала.
– Мне не нравится, что Пёс пытается тобой командовать! – ровно отозвался Грознич, стоя передо мной точно глыба льда. – У него для этого есть стая. Ты в неё не входишь.
– Да, его тон бывает резковат, но я не обижаюсь, тем более он помогает мне! Как и другие, – резонно подметила я. – А значит сейчас мы все в одной команде!
– Это не даёт ему права…
– Ты реагируешь остро, а я – как вот такую странную манеру общаться.
– Он тебе никто! Пусть придерживает свои инстинкты и привычки при себе, – настаивал на своём Шепс.
– Ты придираешься! Плевать как он себя ведёт, лишь бы толк был! И это не значит, что окажись мы вне закрытого корпуса, в простой жизни, я буду также безоговорочно его слушаться.
– А вдруг и у тебя это войдёт в привычку? – метнул на меня колючий взгляд Грознич.
– С чего вдруг?! – фыркнула я, но не выдержав молчания Шепса, дёрнула упыря за руку, требуя посмотреть мне в глаза. – Ну же. Не надо придумывать то, чего нет. Или ты опять ревнуешь? – осенила меня мысль. Даже на душе похорошело. Улыбка по губам поползла.
– Не смеши, – отрезал Грознич.
– А вот ревнуешь, – подавшись порыву, уткнулась лбом в его плечо. – Зря! Он для меня ничего не значит. И ему на меня плевать.
– Сомневаюсь… его интерес к тебе очевиден!
– Я тебя умоляю! – хмыкнула я. – Если и есть интерес, то только пока я для всех изведанная зверюшка. Есть задание от ректора. Поверь, он меня избегает. И за всё время, что я в изоляции, Кром ни разу ко мне не приходил.
– Ты избирательно слепая и глухая, или только к Войру? – Грознич сузил холодные глаза. – Если бы он к тебе не приближался, я бы на это не реагировал! Он запал на тебя! Мы и раньше с ним не были друзьями, а теперь и подавно! Теперь мы с ним соперники. И между нами ты!
– Так вот в чём дело? – неприятно резануло в груди. – Ты всего лишь боишься ему проиграть?
– Я не боюсь ему проиграть! – ощерился Шепс, словно ударила по больному. – Я просто не хочу, чтобы ему досталось ты!
– Я? – опешила заявлению. – Чёрт! Да в тебе говорит эгоист! Никаких тёплых чувств… пустое желание не позволить сопернику победить! – рассудила я, с чего-то обозлившись на Грознича.
– Это глупо…
– Может быть я и глупая, зато честная! – парировала зло.
– Я не говорил, что ты глупая.
– Но с глупыми рассуждениями! – вернула ему его же слова. – Мне надоело оправдываться и оглядываться, что я делаю не так! Услышь меня! Кром меня пугает! И поэтому я держусь от него подальше! Но при всём при этом, между нами что-то есть. Я не могу этого объяснить, и всё же… когда-то я выбрала тебя. И сейчас держусь тебя! Но если ты будешь себя вести как эгоист и трус, боюсь, наши пути разойдутся. А теперь прости. Я правда устала, мне нужно собраться с мыслями. Немного отдохнуть.
Грознич проглотил моё негодование и ушёл, оставляя наедине с подоспевшим Венецианом.
Лекарь меня осмотрел, а уходя дал рекомендаций:
– Ты вновь истощена, поэтому большие пить и хорошо питаться! Никаких эмоциональных всплесков и переживаний!
– Угу, – кивнула, а только осталась одна, пробурчала: – Я бы с радостью не переживала, но куда без этого?! – тяжко вздохнув, окинула свою комнату взглядом.
С разрешения ректора я здесь устроила небольшой ремонт и перестановку.
Несмотря на опасения, мне принесли комод и двустворчатый шкаф, куда с удовольствием разместила свои вещи. Также установили письменный стол, чтобы я могла заниматься, и теперь часть времени я проводила за учебниками и тетрадями, конспектируя материал.
Одну стену украсила своими рисунками, которые меня вдохновляли.
И как бы странно не звучало, возвращаясь в это помещение, я всё чаще думала о нём, как о своей комнате.
И даже перестала считать – узницей, в отличие от дяди, который по-прежнему был недоволен тем, как меня содержит. Всё время ворчал: «Это неправильно. Не гуманно!». Но я его убеждала, что не против. Заверяла, что всё идёт отлично. И просто радовалась тому, что мы с ним часто встречались и вели задушевные беседы практически каждый день, а то и по несколько раз на день.
Нужно отдать должное он в академии тоже нашёл свое место. Если так можно назвать курс лечения, назначенный Венецианом, для поддержания физического здоровья моего родственника. Уж не знаю, ко всем ли такой подход, но была дико благодарна ректору за дядю, ведь он, как мне казалось, на ладан дышал, а после общения в лекарем, приободрился. Венециан прописал ему какое-то зелье, и если вначале мистер Чарльстон пригрозил, что если ему станет хуже, он подаст на нас в суд, то вскоре извинился и даже источал благодарности при каждом возможном случае.
Глава 8
Елисия
Вырвавшись из очередного сна, меня вновь терзало общение, что я не одна. Я тщетно искала присутствие «некто» в комнате, но оно оставалось незримым. Полная мгла: чёрные стены, потолок, пол. Казалось, темнота поглотила всё вокруг, лишь только запах… смущал и вынуждал сомневаться.
Не могла сказать точно, кому он принадлежал, но, однозначно, кому-то из знакомых.
Села на постели и вновь прислушалась к ощущениям.
По коже побежали мурашки: ни то от страха, ни то от ночной прохлады. В пальцах зародилось щекотание.
Энергетика невидимого существа играла со мной! Будоражила кровь…