Каникулы в Кристане

Фабиан

Нужно было родиться слепоглухонемым и абсолютно бесчувственным, чтобы не заметить, как Тьеррина уходила от ректора. Впрочем, в тот момент ему показалось, что даже такого индивида прошибло бы. Вопреки всем доводам логики Фабиан в этот момент испытал жгучую зависть, потому что Брина к нему никогда такого не испытывала. Хотя, судя по всему, она вообще ни к кому такого не испытывала. Кроме себя.

Об этом он, в общем-то и сказал тогда, в гостиной. Когда Брина разливалась соловьем о том, какой Сириан чудесный, как ему с ним хорошо, и все такое.

— Хорошо до того момента, как тебя в очередной раз переклинит? — поинтересовался он.

Тут братец Тьеррины как раз и подорвался. И нарвался.

— Немедленно извинись! — прорычал он и вскочил.

— Обязательно, — усмехнулся Фабиан. — У тебя забыл спросить, что мне делать.

— У меня можешь не спрашивать, — выдал этот недодракон, — но перед моей женщиной ты сейчас извинишься.

В общем, Фабиан сам не заметил, как подорвался уже сам. Кажется, такого наслаждения он не испытывал уже давно — как в тот момент, когда врезал Сириану. И еще большее — когда тот бросился на него, это давало принцу отличную возможность как следует его отделать. К сожалению, именно этот момент выбрала Тьеррина, чтобы вернуться. К сожалению, еще и вместе с отцом.

А потом его обожгло ее болью, даже несмотря на то, что она не была его парой. О силе Нодарских слагали легенды, и сейчас Фабиан в полной мере ощутил ее на себе. Всю эту мощь, способную накрыть чувствами той, кто впервые оказался на землях настоящих родителей. Это здорово отрезвило, но потом Тьеррина вылетела из гостиной. Следом за ней, забыв про все правила этикета, вылетел ректор.

— С вами двумя я поговорю сегодня! — опомнившись от такого, прорычал отец, наградив и его, и Сириана тяжелыми взглядами. — Что застыл?! Иди за своей невестой!

Когда он ее нашел, заплаканную, в лесу, Фабиану захотелось плюнуть на все и реально на ней жениться. Хотя он прекрасно понимал, что между ними никогда не будет такой обжигающей любви, парности, от которой кружится голова и закипает кровь. Просто Тьеррина, несмотря на свой несгибаемый характер, умела быть и сильной женщиной, и беззащитной девочкой. Ее хотелось защищать и оберегать. Брина такой быть не умела и защищать себя никогда не позволяла, возможно, поэтому с ней с самого детства было сложно. А когда выросла, стало еще сложнее.

— О чем задумался? — спросила Тьеррина, когда они шли по галерее в сторону бального зала.

— О Брине, — не стал отнекиваться он. Сегодня в конце вечера должна была состояться их с Тьерриной помолвка, но что с этим делать, они так и не решили. Политически правильно было превратить их игру в реальность. Политически, дипломатически.. но Фабиан отлично понимал, что для Тьеррины это не вариант. Особенно после того, что почувствовал тогда в лесу.

Да и Артуан.. при всех его закидонах, ректор был достойным драконом. Сильным. Порядочным. Он в принципе не заслужил, чтобы с ним так поступали. Даже по политически-дипломатическим причинам.

— Придумала, как нам расстаться? — спросил он у Тьеррины.

— Нет, — честно призналась она. — А ты?

— Кроме «я передумал, она мне не нравится» ничего в голову не приходит.

Тьеррина рассмеялась, и Фабиан улыбнулся тоже. Ему нравилось, когда она улыбается, но в последнее время она улыбалась редко.

— Ты роскошно выглядишь, — произнес он. — Я был бы счастлив, если бы ты была моей парой. И мы могли бы..

— Но мы не можем.

Тьеррина и впрямь выглядела изумительно: над ее образом трудились королевские стилисты, и сейчас рядом с ним шла невероятная герцогиня Нодарская.

— Его высочество наследный принц Фабиан Фламенский и ее светлость герцогиня Тьеррина Нодарская! — возвышенно объявил церемониймейстер, стоило им ступить в зал. Все взгляды тотчас обратились на них, но Фабиан по привычке выцепил изо всех присутствующих Брину, стоящую рядом с Сирианом.

Она на него не смотрела, и он тоже отвел взгляд. Зато, пока спускались по лестнице, заметил семейство Ольерд в полном составе, а еще ректора чуть ли не самой известной кристанской академии. В его крови отметились драконы и метаморфы, возможно, поэтому он обладал весьма запоминащейся внешностью: иссиня-черные волосы и золотисто-смуглая кожа, на контрасте с яркими синими глазами придающая его облику демонические черты.

— Как здесь.. много всех. — Ладонь Тьеррины в его дрогнула, и Фабиан хмыкнул.

— Не первый и не последний твой прием.

— В качестве герцогини Нодарской первый.

— Но тоже не последний. Привыкай. Как главе рода, тебе придется устраивать такое у себя в замке.

— К этому можно привыкнуть?

— Можно, — пообещал Фабиан. — Потом вообще перестанешь замечать. Как кофе будешь делать.

Тьеррина снова улыбнулась, но ее улыбка мгновенно погасла: к ним стремительно приближался Артуан. В роскошном, празднично украшенном зале, он каким-то образом умудрился затеряться, а теперь направлялся к ним решительным шагом.

— Герцог, вы выбрали не лучшее время, — произнес Фабиан, когда они оказались лицом к лицу.

— Тьеррина, я прошу всего лишь один последний разговор. — Ректор даже не взглянул на него. — Если после этого ты не захочешь меня видеть, слышать и так далее, я клянусь, что больше никогда тебя не побеспокою.

Фабиан взглянул на Тьеррину: она колебалась. За окнами балкона уже раскрывались цветы праздничных фейерверков — отец никогда не скупился на праздники, и ему вдруг захотелось, чтобы этот вечер хотя бы для кого-то стал по-настоящему праздничным. Волшебным. Поэтому он решил за нее.

— Я прогуляюсь, — сказал он, — вернусь к первому танцу.

Поцеловал Тьеррине руку и направился в сторону балкона: во-первых, освежиться и подумать, что, а главное как сделать, чтобы не подставить ни себя, ни ее, отказавшись от помолвки. Прав был отец, он слишком часто поступал импульсивно. Но как тут не поступать, когда на глазах постоянно маячила Брина с этим белобрысым хлыщом? Ему реально не герцогом быть, а по сцене скакать и орать в микрофон, чтобы фанатки из трусиков выскакивали. Самое то для этого.. недодракона!

Фабиан шагнул на балкон, оперся ладонями о массивные каменные перила, глядя во внутренний двор. Там стояла высоченная, украшенная магическими огоньками ель, над ней кружился легкий снег, и Фабиан запрокинул голову, чтобы совсем как в детстве поймать кончиком языка снежинку.

— Очаровательно! Жаль, я не успела достать «банан».