Страница 74 из 91
— Разумеется, нет. Только что вошел. Мне очень нужно поговорить с вами, Ливия. Наедине.
— Это касается Фабиана? – встревоженно вскинула голову мама.
— Нет. Вопрос лично к вам, нэри Селланд.
— Хорошо. Я сейчас вернусь, – коснулась маминой руки и, спрыгнув с кровати, поспешно вышла вслед за Каэтаном.
— Что случилось? – спросила, стоило оказаться в коридоре.
— Пойдемте.
Мы все-таки пошли. К Фабиану!
— Не хотел волновать норру Селланд.. Оллину, – поправился он. Фабиан, хмурый как туча, сидел в своем кресле, вцепившись в подлокотники, и мне стало не по себе.
— Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?! – невольно повысила голос.
Каэтан прикрыл за собой дверь и только после ответил:
— На вашем брате заклятие. Сильное. Темное. Судя по всему, оно было наложено не на него, а перешло с кого-то. Именно поэтому я не смог сразу его распознать. Не смог увидеть: оно маскировалось, потому что было нацелено на другие живые контуры, не на вашего брата. Тем не менее именно его темная сила мешает Фабиану восстановиться.
Я перевела взгляд на брата. Похоже, целитель решил не скрывать от него правду, и я не представляю, какие чувства испытываю по этому поводу. С одной стороны, Фабиан понимал, что дело не в нем, – против магии, сильной темной магии нет ни малейших шансов. С другой.. сколько еще соберется в ближайшее время тех, кто хочет навредить моей семье? Моим близким! Да и за что?
Почему?!
— Это поправимо? – спросила первым делом.
Брат понуро опустил взгляд, Каэтан нахмурился.
— В целом возможно, но мне нужно понять, на кого изначально было направлено заклятие, чтобы воспроизвести его и сделать контрзаклинание с помощью целительских методик.
— И как нам это понять? – ногти вонзились в ладони, но я не чувствовала боли. – Кто вообще мог наложить это ларгово заклятие? Почему оно перенеслось на Фабиана? Когда?!
В голове вспыхнула картина того вечера, когда я отпустила брата на горку, но в той картине не было ни малейших зацепок. Там каталось столько детей, столько людей.. Мог ли кто-то избавиться от заклятия, чтобы спасти себя? Но разве это делается так просто?!
— Это могло произойти в тот день, когда Фабиан катался на горке? – голос прозвучал хрипло, взволнованно.
Каэтан покачал головой.
— Нет. Заклятие более старое.
— Более старое? Насколько?!
— Этим чарам не менее десяти лет.
— Сколько? – Я вскинула брови. – Вы хотите сказать, что Фабиан с ним родился?!
Или..
— Его величество как-то обмолвился, что почувствовал тьму в вашем доме, Ливия. – Целитель смотрел на меня с сочувствием, и перед глазами пронеслись старые, давно забытые воспоминания. О том, как исчезла мама и как вскоре в нашем доме появилась.. эта гадина. – В вашей семье.
От пронзившей сердце догадки по позвоночнику прокатилась волна холода.
— Стелла! Это ее рук дело?
Мужчина неуверенно кивнул.
— Я плохо знаком с вашей мачехой, нэри Селланд, но рискнул бы предположить, что она на такое способна. Возможно, она пыталась избавиться от лишнего рта, а может, что-то еще – мотивы таких людей мне не понять. Но я позвал вас сюда в том числе и за этим. Вы помните, что произошло в прошлый раз, когда арестовали вашего сводного брата. Я не хочу повторения истории, поэтому решил сначала поговорить с вами.
— А я хочу! – запальчиво выкрикнул Фабиан дрожащим от подступающих слез и ярости голосом. – Пусть ее накажут!
Повторения истории? Да если выяснится, что Стелла чуть не убила моего брата, я своими руками утоплю ее во Вдовьей реке!
Я не успела представить казнь мерзавки во всех подробностях и красках, потому что дверь в комнату брата неожиданно распахнулась, и на пороге появился Дойнарт. Мгновение, и комната наполнилась едким режущим морозным воздухом, и Фабиан, схватившись за голову, сжался в кресле, а Каэтан как подкошенный рухнул на пол. Я же почувствовала себя так, словно снова вдохнула тот яд, но это точно был не он. Это вязкая магия Дойнарта, лишающая меня сил.
— Забавно, – с усмешкой сказал он. – По моим расчетам ты тоже должна была уснуть.
Я пыталась призвать свою магию, но она не откликалась: похоже, она-то и заснула. Пыталась позвать на помощь, но губы не слушались, я вся словно окоченела.
— Ладно. Тогда перейдем к объяснениям, которые, впрочем, тебе не понадобятся. – Дойнарт скользнул пальцами по моему лицу. – Когда тебя найдут, ты будешь уже мертва. Ну а пока воспользуемся заклинанием подмены памяти..
Короткая вспышка, морозный узор как будто растекся прямо внутри – и перед глазами потемнело.
В себя я пришла перед дверью дома, в котором прожила много лет. Столько лет рядом со Стеллой, не зная, что она на самом деле из себя представляла. Пыталась уничтожить моего брата темными чарами! Я посмотрела на стоящего рядом Дойнарта: мы с ним только что пришли порталом, а до этого, вылетев из комнаты Фабиана, я столкнулась с ним в коридоре и попросила отвести меня к Стелле, чтобы поговорить с ней до того, как все станет известно Хьяртану. Он усыпил сопровождающих меня воинов, и мы пришли сюда.
Чтобы я могла переговорить с мачехой! Чтобы она во всем мне призналась!
Я с такой силой заколотила в дверь, что стало больно рукам, а Дойнарт, холодно улыбнувшись, произнес:
— Отойдите, нэри Селланд.
И, стоило мне сделать шаг в сторону, магией вышиб дверь.
За несколько часов до этого
Хьяртан-Киллиан Эртхард
Зелье старого Квидо не помогало. Точнее, вспомнить помогало, но совсем не то, что нужно было Хьяртану. Проникавшие в разум картины прошлого были разрозненными, смутными, иногда сумбурными. Порой он видел покойных родителей, иногда – братьев, часто – Ливию. Наверное, потому что она почти никогда не покидала его сознание. Но та ночь и битва с тварью по-прежнему оставались за завесой вязкого тумана.
Каждый вечер Хьяртан, следуя предписаниям зельевара, принимал по три капли. Проходили дни, недели, но ничего не менялось. Поиски преступника, пытавшегося уничтожить Лив, тоже были безуспешны, и почему-то сегодня вечером Снежный был особенно из-за этого зол.
Он пообещал ей титул герцогини, но с радостью преподнес бы к ее ногам все королевство. Весь Драэр вместе с короной и своим сердцем, которое (в этом он уже не сомневался) и так давно ей принадлежало. Но что дальше? Знать будет не в восторге, и наверняка найдется ублюдок – а может, и не один, – жаждущий ей навредить. Сумеет ли он защитить ее? Не поставит ли под удар своими действиями и решениями? Желанием быть с ней. Не погубит ли..