Страница 64 из 91
Бросаюсь вперед, чтобы защитить свою маму, не позволить им увести ее, но ко мне разворачивается мужчина. Он верхом на коне, широкоплечий, с надменным лицом, широкими надбровными дугами и глазами светлыми, как снег. Я вижу его лицо так отчетливо.. А он вскидывает руку.
— Нет! – кричит мама. – Нет!
И в грудь мне ударяет поток снежной магии. Я слышу крик отца и соскальзываю в темноту..
— Ливия! Ливия, да очнитесь же!
Хьяртан стоял надо мной, глаза его сверкали, и, когда наши взгляды встретились, он судорожно выдохнул сквозь сжатые зубы. С облегчением. Но не успел он задать вопрос, как я вцепилась в его плечи и сдавленно прохрипела:
— Я видела его! Я видела того, кто забрал мою маму!
Снежный нахмурился. Так внезапно, что меня окатило холодом, я почувствовала, как меня затягивает в ледяные водовороты его глаз.
— Что значит – видела? – переспросил. – Сейчас?
— Да. – Я не понимала, что происходит, и растерянно посмотрела на него. – Маму забрали, но я этого не помнила. А теперь вдруг.. увидела. Такое вообще возможно?
Он сдавил подлокотники моего кресла с такой силой, что они затрещали, потом плотно сжал губы. Глубоко вздохнул. Перехватил мои руки и мягко заключил в свои ладони.
— Расскажи, что видела, Ливия. Подробно.
Я пересказала все – от пробуждения ночью и до момента, когда в меня ударила сила Снежного, выбившая меня из расслабления, в которое погрузил Хьяртан. После моих последних слов его лицо стало таким жестким, что на миг я снова лицезрела перед собой правителя, вынесшего смертный приговор моему сводному брату.
— Магия. Видимо, то заклинание лишило тебя воспоминаний. Наша с тобой практика их зацепила, вытащила на поверхность.
Это было похоже на правду. То, что я так отчетливо видела все, что произошло, лицо мужчины, забравшего маму, – жестокое, злое, стояло у меня перед глазами, будто это было вчера. Потрясенная, я не сразу поняла, что мы перешли на «ты». Точнее, на «ты» перешел Хьяртан, который сейчас смотрел на меня. Близко, Так невыносимо близко..
— Ты можешь его описать? – спросил он. – Мужчину..
Еще бы!
— Да. Я вижу его лицо, как если бы он сейчас стоял передо мной.
Звездное небо над нами растаяло, вспыхнул привычный магический свет – это Хьяртан создал искрящийся сгусток, закруживший над нами.
— В таком случае займемся этим прямо сейчас. Пойдемте, Ливия.
Он помог мне подняться, в дверях я быстренько сунула ноги в туфельки, и спустя мгновение мы были в его кабинете. В том самом, где основательно поссорились, и перед дверями которого я плясала очень долго, чтобы добиться аудиенции. Сейчас это казалось таким далеким и незначительным, особенно учитывая, что камергер – невысокий седовласый мужчина, захлопнувший дверь перед моим носом, сейчас вовсю суетился, поторопился принести нам напитки, а еще интересовался, удобно ли мне, пока мы ожидали.
Долго, впрочем, ждать не пришлось. Раскланиваясь прямо с порога, в кабинет влетел длинноволосый, очень худой и высокий молодой человек. Яркие цвета его камзола и панталон выбивались как из атмосферы Эрнхейма, так и из атмосферы этого кабинета, давящей своими темно-синими стенами, мрачной мебелью, припорошенной серебром отделки как инеем.
— Светлейший норд, – произнес молодой человек на удивление высоким, певческим голосом. – Вы меня приглашали?
— Да, Рудрек. Я хочу, чтобы вы составили портрет по описанию нэри Селланд.
Рудрек перевел взгляд на меня, будто только что заметил.
— О.. портрет. Но я не взял с собой необходимых инструментов и помощников. Когда за мной пришли, просто велели срочно идти к вам, ничего не объяснив. Мне же потребуются..
— Все, что вам потребуется, у меня уже есть. – Хьяртан выдвинул ящик стола и выложил на стол несколько листов бумаги и пенал с грифелем. – В галерею мы его вешать не будем, мне просто нужно увидеть это лицо.
Художник, а судя по всему, это был придворный портретист, кивнул и опустился в соседнее кресло. Подтянув к себе бумагу и стержни грифеля, кивнул мне. Я на мгновение прикрыла глаза, воскрешая в памяти увиденное, и мы приступили к работе.
По просьбе молодого человека зажгли больше света, и за окном от этого стало еще темнее, а серебро засверкало, согреваясь теплом свечей и сияющих магических шаров.
Сначала я говорила, потом Рудрек сделал черновой набросок, и уже мы вместе взялись за доработку. Я указывала, что сделать резче, что массивнее, не забыла отметить, что глаза у него были очень светлые, а брови – выступающие, нависающие над глазами, как плато утесов над морем. Все это время Хьяртан стоял, сцепив руки за спиной и глядя в непроглядную тьму надвигающейся ночи. Серьезный как никогда.
Я же не могла перестать думать о том, что он обращался ко мне на «ты». Впервые – так, как сегодня. Что я никогда еще не была так близка к тому, чтобы узнать, что случилось с мамой. И что король сделал для меня столько, что я никогда не смогу его отблагодарить. Но благодарность – не совсем то, что я испытывала к этому мужчине. Точнее, и ее тоже, но мое чувство было гораздо глубже. Как это произошло, как я позволила себе в него провалиться, я не знала. Как и то, что с этим делать, когда мы все-таки расстанемся.
А это рано или поздно случится.
— Вот, нэри Селланд. Посмотрите теперь.
— Подбородок. Он более жесткий и как бы разделен на две части такой..
— Ямочкой?
— Впадиной, – по-другому я это назвать не могла.
Рудрек вернулся к портрету, а я сложила руки на коленях, стараясь не думать о Хьяртане и предстоящей разлуке. о том, что когда-то в жизни не станет его поцелуев. Не станет наших занятий магией. Обещала же себе не думать об этом, и вот!..
— Готово! – Художник подвинул ко мне лист с портретом.
— Это он!
Это действительно был один в один тот мужчина, которого я рассмотрела в своем видении-воспоминании. Хьяртан стремительно шагнул к столу – лист чуть не сдуло порывом воздуха, развернул к себе портрет, вгляделся.. и помрачнел. А у меня сердце пропустило удар. Узнал? Или нет?
— Это Эдан Родуэлл, – спустя несколько невыносимо долгих мгновений произнес Снежный. – Эрцгерцог земель близ горной гряды Лоунхэрда. Много лет назад отец запретил ему появляться при дворе.
Хьяртан-Киллиан Эртхард