Страница 57 из 91
Глава 15
Ливия Селланд
Последнее, что я помнила, – тяжелый, спертый воздух, сжимающийся на шее удушливым кольцом. Давящий гораздо сильнее ошейника, который я так стремилась снять. Потом пришла темнота. Сейчас же я выплывала из мрака, покачиваясь на волнах какого-то странного, удивительного умиротворения. Мне не было холодно, напротив, – я чувствовала себя так спокойно, так хорошо.. Чьи-то сильные пальцы сжимали мои, и это прикосновение будто возвращало меня к жизни. Я уцепилась за него, чтобы открыть глаза, хотя веки казались тяжелыми, а в груди до сих пор стояла тяжесть удушливой горечи.
Комната была погружена в полумрак, но заливающая ее предрассветная синева говорила о том, что ночи уже недолго быть полновластной хозяйкой. Сглотнув сухой комок, повернула голову и обнаружила, что мою руку в самом деле держат в ладони. Наверное, если бы во мне были силы, я бы удивилась, сейчас же просто смотрела на Хьяртана, который, по всей видимости, задремал в придвинутом к моей кровати кресле. Я перевела взгляд на наши соединенные пальцы, слегка шевельнула ими, и его величество вскинул голову.
— Ливия, – хрипло, со сна – как бывает, когда выныриваешь из него внезапно, произнес он. – Вы очнулись.
Уловив в его голосе нотки облегчения, поинтересовалась:
— А что, могла не очнуться?
Его ладонь сжала мои пальцы чуть сильнее и тут же расслабилась. Впрочем, это не помешало ярости отразиться на его лице.
— Свечи в вашей комнате подменили. Фитили пропитали редчайшим ядом, оммар-оз'эрт. Он создается из крови гротхэнов.
Предположим, если бы меня попытались отравить чем-то попроще, легче бы мне не было, но..
— Разве кровь гротхэнов не застывает сразу после их смерти?
— Застывает. Превращается в лед, теряет свои свойства. Ни одного плененного гротхэна за последние два столетия в Драэре не было.
— Сколько же этому яду лет?
— Много. – Хьяртан помрачнел еще сильнее. – Ливия, простите меня.
Я приоткрыла рот, но потом только головой покачала:
— Может быть, я умерла и брежу?
Он улыбнулся моей шутке. На миг. И снова нахмурился.
— Этого я бы себе никогда не простил. Впрочем, простить то, что вам пришлось пережить.. – Он сжал зубы, на скулах заиграли желваки. – Я мог бы опоздать на пару минут, и тогда..
Снежный не стал договаривать, и без того понятно, что тогда мы бы с ним уже не беседовали, а мой брат узнал бы обо всем только утром. О том, что он снова стал сиротой. При мысли об этом меня столь основательно пробрало, что я невольно повысила голос:
— Удалось выяснить, кто это сделал?
— Служанка, которая принесла свечи, мертва. – Я прижала руку к губам. – Но я это обязательно выясню, Ливия. Никто не смеет причинять боль моим близким.
Теперь было действительно впору открывать рот, как деревенской простушке, но я настолько навпечатлялась за последнее время, что заявление Снежного приняла как факт. В конце концов, этот мужчина меня спас.. опять. Он сделал моего брата счастливым. Он исцелит его – точнее, его лекарь, но это дело десятое. Даже если убрать все это, как вполне очевидное, никто не заставлял его сидеть рядом со мной и ждать, пока очнусь. Он мог оставить рядом со мной Каэтана, или его помощника, или Дороту пригласить, но пришел сам. Не просто пришел, а сидел рядом и держал мою руку в своей.. наверное, все это время.
Нужно быть совсем слепой, чтобы не видеть его ко мне отношение. И, пожалуй, своего к нему тоже. Возможно, мне стоит попробовать.. дать нам шанс не расстаться врагами?
— Сейчас допрашивают всех, кто общался с ней за последнее время, – продолжил он, а я неожиданно для себя произнесла:
— Как думаете, у нас с вами есть шанс общаться так, чтобы при этом ни один из нас не был при смерти?
Хьяртан приподнял брови, улыбнулся, потом все-таки не выдержал и рассмеялся. У него был удивительно заразительный смех. Продержалась я недолго – прыснув, расхохоталась как сумасшедшая, вытирая выступившие слезы.
— Вы удивительная девушка, Ливия, – произнес он, отсмеявшись. – Только вы можете шутить после того, как вас чуть не отравили.
— Но не отравили же, – резонно заметила, – что ж, мне теперь совсем не шутить?
Мы замолчали, вглядываясь друг в друга, и я окунулась в мысль, что за эту ночь мы стали значительно ближе, чем за все время нашего знакомства. Как такое объяснить? Ты смотришь на мужчину и видишь один образ: резкого, жесткого правителя, которому наплевать на чувства, для которого важна только власть, а потом он раскрывается с таких сторон, о которых даже подумать не могла.
— Зачем вы за мной пошли? Оставили гостей..
— А почему вы спрашиваете, Ливия?
Как бы это объяснить, чтобы не позволить лишнего. Себе. Своему сердцу, которое, кажется, окончательно сошло с ума и бьется как бешеное. Или это последствия отравления?
— Мне просто интересно.
— Просто интересно.. – Он усмехнулся, и я еще отчетливее увидела залегшие под его глазами темные круги. Это встряхнуло меня и вернуло в реальность: ему было нехорошо еще вчера, на балу. Потом он всю ночь просидел со мной, а сейчас.. Ничего не спрашивает и не говорит, хотя может наклониться и взять мою силу. Она ведь ему нужна.
— Просто интересно, – подтвердила. – Что вы скажете, если я попрошу вас меня поцеловать?
Я еще никогда не видела его снежное величество таким удивленным, Если не сказать изумленным, хотя он тотчас нацепил свою маску, подо льдом которой трудно что-либо угадать.
— Сейчас это не лучший вариант для вас, Ливия.
— Не лучший вариант для меня? Или для вас? Боитесь, что я снова упаду в обморок, и мы продолжим традицию наших свиданий в постели?
Хм, звучит. Я даже слегка покраснела после сказанного, а Хьяртан покачал головой:
— Вы не перестаете удивлять.
— И не говорите.. Сама себе удивляюсь, но близость смерти – она здорово проясняет мысли и позволяет на все посмотреть под другим углом. Вот вы, например, себе не простите, если со мной что-нибудь случится, а я – если с вами. Похоже, нам придется как-то договориться.
Выпалив это, я затаила дыхание: что ответит? Снова наденет ледяную броню или..
— Я не стану вас целовать после того, как вас чуть не отравили.