Страница 13 из 91
Вскоре и это стало неважным, я напоминала себе мешок с трухой, который просто переставляет ноги, потому что привык. Мысли плавали в тумане, и где-то в том же тумане плавала реальность. Обрывками знакомых картин мелькали перед глазами лестница, коридоры и, наконец, дверь моей спальни.
«Не хочу!» – вспышкой мелькнула в сознании яркая мысль. Мелькнула и погасла, растворившись в зыбком полузабытье.
Душан пинком ноги открыл дверь, втащил меня в комнату и швырнул на кровать.
— Фух, переборщил немного, кажется, – пробормотал он и куда-то исчез.
Сквозь туманный флер я услышала, как щелкнул замок. Миг – и надо мной снова склонился братец. Побрызгал в лицо водичкой из графина, который всегда стоял у меня на тумбочке.
— Ничего, сейчас пройдет. Просто немного не рассчитал с зельем.. Ну и потом, откуда я знал, сколько в салат лить? Она-то мне о вине говорила.
Лить в салат? В вино? О чем он вообще?
А Душан как ни в чем не бывало уселся на мою постель и принялся стягивать обувь.
— Знаешь, Лив.. вела бы ты себя по-человечески, по-доброму, и не пришлось бы с тобой так поступать. Ну что тебе стоило уступить, а?
— Даже сквозь затуманенное непонятно чем сознание до меня стало доходить. Во-первых, не «непонятно чем», а какой-то дрянью, которую Душан умудрился налить в салат. А во-вторых, я сейчас лежу перед ним совершенно беспомощная, даже магии своей не чувствую! Совсем!
— Но что прошло, того уж не вернешь, – философски заметил этот маньяк. – Так что подарок свой на именины я все равно получу. Хоть так.. сейчас, только немного в себя придешь. С бревном неохота как-то..
В подтверждение своих слов он стянул камзол и стал расстегивать рубашку, а у меня потемнело в глазах. Правда, на сей раз от ярости, пусть она была слабенькой, как тлеющее во мне, сопротивляющееся влитой в меня мерзости сознание. Именно оно и подсказало, что сейчас, пока я в таком состоянии, ничего не сделаю. Значит, надо тянуть время – до того, как «немного приду в себя». Может, и магия вернется хотя бы частично.
— Как.. ты это провернул? – спросила слабым голосом. – Салаты же для всех резались.
А я не видела больше никого, кто из-за стола падал.
— То-то и оно, – насмешливо произнес Душан. – Я в салат только с одной помеченной стороны вливал, чтобы сразу тебе в тарелку положить, как знал, что от вина откажешься.
— Но вино ты и сам пил. – По крайней мере я могу складывать слова в предложения – уже хорошо. – Из того же самого кувшина.
Он же его все и выхлебал! Я видела, больше никто к этому кувшину не прикасался.
— Я все продумал. – Раздуваясь от гордости, очевидно, за свои выдающиеся мыслительные способности, Душан поднял вверх палец. – Сразу же купил себе противоядие и выпил еще до ужина. Но знаешь, что самое главное, моя прекрасная Лив? Это то, что завтра ты ровным счетом ничего, ничегошеньки не вспомнишь, ни нашего разговора, ни того, что будет потом. А это значит, что спустя какое-то время мы с тобой сможем все повторить.. Если мне очень понравится, то повторять будем регулярно!
Что-о-о?!
Протест внутри меня отозвался так сильно, что в груди что-то слабенько полыхнуло. Я ухватилась за эту искру, пытаясь ее разжечь. Давай, давай же, не подведи! Но искра вспыхнула и тут же предательски погасла, а Душан уже стянул рубашку и принялся за брюки, довольно резко их сдернув, из-за чего его рыхлый живот заколыхался, как не успевший застыть холодец.
Может, меня бы и стошнило, если бы этот ларг не навалился на меня всем телом, выбив из груди воздух.
— Кажется, уже очухалась, – пробормотал он, пытаясь поймать мои губы и от души обслюнявить. – Ну не ломайся, все равно никуда от меня теперь не денешься..
Я резко повернула голову, и Душан ткнулся губами в подушку.
— Стерва! – выругался он, руки поползли по моим бедрам, задирая платье.
Я задергалась, но сил почти не было, меня саму словно в желе превратили, руки-ноги не слушались. Не говоря о том, чтобы почувствовать в себе хотя бы кроху магии.
Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!..
Одной рукой он продолжал шарить по телу, другой отбросил мою, которой я все же попыталась упереться ему в грудь в попытке оттолкнуть. Запястье что-то ужалило.. не что-то, а острый краешек камня в ошейнике.
Так, Лив, надо собраться.
Глубоко вздохнув, зажмурилась, подставляя губы под поцелуй Душана, и, когда его рот все-таки впечатался в мой, сжала ладонь на ошейнике. Не знаю, что это, не знаю, кому украшение принадлежало, – я лучше умру, чем такое надену, несмотря на всю его красоту, – но сейчас оно меня спасет. Должно спасти!
Собрав последние силы, выдернула ошейник из-под подушки и с силой ударила им Душана в лицо. Он взвыл, отшатнулся, схватился за щеку, а я спрыгнула, точнее будет сказать, свалилась с кровати кулем, отползла к стене и выставила ошейник перед собой как щит.
— Не подходи! – прошипела. – Не подходи, или..
— Или что?! – взревел Душан. Щека у него была рассечена, а глаза горели, как у озверевшего гротхэна. – Это что? У маменьки стащила? Так и знал, что ты подворовываешь, но этим мы займемся завтра! Скажу, что нашел у тебя, когда провожал, ох и выдерет она тебя. Давно пора! А сегодня.. не умеешь по-хорошему, Лив, значит, будет по-плохому!
Готовясь к самому худшему, я замахнулась. Нет во мне сил, но просто так все равно не сдамся..
Раздался грохот. Дверь сорвалась с петель, вылетела и попала прямо в Душана. Братец рухнул как подкошенный, сверху упала дверь, а в комнате ощутимо похолодало. Я бы даже сказала, что в нее ворвались все морозы, стужа и вьюги нашего края, вместе взятые. Хотя в какой-то степени так и было: широко распахнутыми глазами я смотрела на вошедшего в комнату Снежного.
Которого нашла на развалинах.
Того, кто меня целовал.
Хьяртан-Киллиан Эртхард
— Ты в своем уме?!
Не успел Снежный выйти из покоев, как на него набросился Бьяртмар.
— Мне нужно в Борг, – коротко ответил Хьяртан, сосредоточенный на том, чтобы поступь была как можно более уверенной и твердой.
На это уходили все силы. На то, чтобы что-то объяснять брату, спорить с ним, выслушивать возмущения, их уже не осталось.
— Какой, к ларгам, Борг?! Хьярт! – Снежный схватил правителя за плечо, разворачивая к себе, но, поймав его взгляд, разжал пальцы.
— Лучше помоги, – тихо проговорил тот. А последние его слова прозвучали как приказ: – Создашь портал.