Страница 40 из 78
Глава 17
А этим здесь что нужно?
В тот день Мила приготовила новинки, уйдя с головой в очередные эксперименты с блюдами.
Так что вечером для рассказчиков-оборотней были мясные ватрушки. Надо же было использовать фарш, который девушка тогда нарубила от души? А готовятся такие «ватрушки» просто: из мелко рубленного «красного» мяса, приготовленного как на котлеты, сделала «гнезда» на противне. Сверху положила «шарики» из «белого» птичьего мяса. Поскольку здесь курицы были на свободном выпасе, жилистые, то разбавила куриный фарш сметаной, тертым сыром и мелконарезанной зеленью. Чтобы было нежно, красиво и вкусно. И запекла до готовности.
Конечно, мясную новинку мужчины встретили с радостью. А когда узнали ее название «Рубилово по-столичному», то долго смеялись, оглядываясь на людей из столицы.
Выпечке нужно было настояться, так что ее презентовали только следующим днем. Ох и заморочилась же с ней Мила! И уже решила, что такое блюдо будет в их «особом» меню, которое будут готовить только по особым случаям или для важных заказов.
Когда следующим вечером в зал таверны вынесли уже нарезанный на прямоугольные порции торт, все присутствующие смолкли.
— А это как называется? — спросил кто-то из оборотней, тщательно принюхиваясь. Да они все тянули носами.
— Десерт «Яркая девочка», — не удержав улыбку, ответила Мила.
Да, это дерзость и какая! Но раз уж о ней все рано говорят разное, раз она не собирается сдерживать свои деловые порывы, лишь бы быть «серой мышкой» — да и не получится у нее быть незаметной, то пойдет от обратного.
Да, она необычная на местный взгляд. Слишком привлекательна? Так почему бы не воспользоваться случаем и не сделать такой же необычный, яркий десерт?
То, что торт намекает именно на нее, будут знать только посвященные. Зато слух о столь удивительной новинке точно должен пойти в народ, чтобы поработать рекламой для их сети таверн «Вкусно и ярко».
Разноцветные бисквитные коржи, которые выпекали по отдельности — пару оттенков желтого, один из этих коржей с лимонным вкусом, пару оттенков красного, зеленый с тонкой мятной ноткой, кофейный бледно-коричневый, с нежной молочной пропиткой, хотя часть порций Мила сделала с легкой алкогольной пропиткой, в середине еще слой засахаренных орехов. Потому что за нежностью сочного бисквита прячется пусть сладкий, но «твердый орешек», об который некоторые могут себе зуб сломать — символически, конечно. Наверху каждого порционного прямоугольничка на белоснежном креме лежали свежие яркие ягоды.
Все порции новинки раскупили влет, хотя противни для выпечки коржей были большими, а Мила приготовила двойную порцию, чтобы поэкспериментировать и с пропитками, и с кремами.
— Этот десерт из рецептов по договору? — поинтересовался от своего стола Вернер, задумчиво ломая коржи вилкой.
— Нет, это блюдо особенное, не для всех. И в типовой договор франшизы не входит, — ответила Мила, искоса глядя при этом на его брата Айварса.
Тот сидел хмурый, глядел исподлобья на нее злым волком — да простят ее оборотни за такое сравнение, будто понял намек. И от десерта отказался. Зато младшенький из них, Гернад, набрал себе порции три, требуя именно с алкогольной пропиткой.
Мила сделала вывод из общения с людьми и поменяла свое поведение. Сделала переговоры более официальными. В кабинете теперь собирала всех. Даже Гракгаша пришлось отвлекать от дел, но он ведь тоже партнер, пусть участвует, его суровая физиономия жизненно необходима для результата! И от Вернера потребовала, чтобы все братья при общении присутствовали. Правда, не стала озвучивать, что это единственная у нее надежда, что и сам Вернер будет более серьезным, и если не до него, то хоть до какого-нибудь из сыновей Гурмона дойдут ее теории.
И сработало — переговоры с отпрысками Дугиана пошли более продуктивно! Средненький перестал играть роль неугомонного Дон Жуана. Да что там — даже младший из сыновей, Гернад, прислушивался, забывался, что он здесь только для массовки, и встревал со своими вопросами, некоторые из которых были вполне толковые. А старшенький Айварс — или он не старшенький, а всего лишь самый небритый? — все время стойко молчал. Но если в начале совещания показательно недовольно сопел, то к концу как-то задумчиво. Зыркал из-под сведенных бровей, но молчал. И правильно, не его это — делиться мыслями с порядочными людьми.
Через пару дней к ним нагрянул Моррокей. Молодой и красивый дракон из «желтых». Зашел в кабинет во время как раз очередного совещания, без стука, как к себе домой. Оглядел с высоты своего положения собравшихся.
Первыми подскочили мужчины, а затем и Мила тоже поднялась, вспомнив, что в драконьей империи всех первородных нужно почтительно приветствовать. Хотя за то время в Дарлетхе они с Морреем, с которым все же наладили относительно понятные отношения, избавились от лишнего официоза.
— Твои бумаги, — на большой стол звучно плюхнулся толстый пакет. — А это кто? — следом спросил дракон, золотистым, чуть искрящим взглядом пересчитывая людей, особенно задерживаясь на старшем, самом высоком из братьев.
— Это… следующие наши франчайзи, — отчиталась девушка. — Для них договор я уже составила, но буду благодарна, если вы, Ваша милость, проверите мои последние правки.
В договор для людей она внесла гораздо больше ограничений и штрафов.
Моррокей с сомнением оглядел младшего и среднего из братьев, и не отводя от них взгляда, вновь выдал:
— Тебе нравятся идти по сложному пути, Мила? Не думал я, что можно было найти кого-то хуже оргов. Но нет, ты для своей шизы находишь. Каждый раз все более… м-м, забавные… решения.
Грагаш, все это время будто бы спавший с открытыми глазами, моргнул и глянул на дракона, который уже по-хозяйски усаживался за стол на стуле девушки. Айварс тоже засопел недовольно. Или он уже надумал себе, что она и с драконом переспала, раз тот к ней по сокращенному имени обращается? Нет, она не хочет знать.