Страница 38 из 78
Даже здесь, на мясном дворике в самом дальнем углу поместья, ее нашел тот самый психованный наемник. Пришел, встал на входе и, заложив большие пальцы в свой оружейный ремень, внимательно смотрел, как девушка управляется с очередной тушей, как руководит сортировкой готовой нарезки.
— Ты хочешь еще о чем-то со мной поговорить? — не выдержала Мила, поскольку ей казалось, что от неотступного взгляда мужчины у нее уже чесаться меж лопаток стало. — Вчера я с Вернером наговорилась более чем. Или вы готовы к следующему этапу?
Насколько ей было известно, мужчины чуть ли не до утра засиделись в зале с выпивкой, после чего Гракгаш все же выделил их компании комнату. Но с утра никого из них не было видно, вероятно, отсыпались.
— Почему ты здесь? — прозвучало в ответ нечто неожиданное.
Девушка даже повернулась, отвлекаясь от туши.
— Сегодня моя очередь разделывать мясо…
— Нет, здесь, в таверне оргов. С оргами. Ты… говорят, на самом деле знатнорожденная?
Мила фыркнула:
— С чего вдруг, солдат, тебя заинтересовала история моей жизни?
Отвернулась, чтобы продолжить работу. Осталось совсем чуть-чуть и можно будет отдохнуть. Младшие мальчишки бегали туда-сюда, относя очередные емкости с мясом на кухню. Шогр рядом мастерски кромсал личным ножом последнего оленя на запчасти, даже ловчее, чем она.
Только сегодня утром Мила осознала, что после выхода на свободу из дома айна, прошло уже более месяца. Их местного месяца, сорок дней. Как раз можно сделать выходной, а то слишком насыщенной жизнь была все это время. И так захотела сделать шашлык, что с разрешения Душары уже и подходящее мясо отложила, в отдельный тазик. Осталось только выбрать маринад.
— Не хотелось бы, чтобы женой брата стала… непонятно кто, — прозвучало пренебрежительно за ее спиной.
Мила опять повернулась, стискивая рукоять ножа.
— «Непонятно кто»? — мигом завелась она. — Сказал мне сын трактирной служанки, нагулянный ею на работе, прямо в забегаловке? Тебе просто повезло, что ты вылитый папаша, и он признал тебя. Да-да, твой брат, о котором ты так переживаешь, мастер трепать языком. И историями ваших жизней… происхождений вчера со мной поделился. Не забыв уточнить, раз пять повторил, что он-то рожден знатной женщиной. Только по сути он все равно незаконнорожденный. В то время как я действительно знатнорожденная, законная дочь барона. И чтоб ты знал, на мне чуть сын графа не женился. Для него я была достаточно хороша. Ну а что от меня отказались гораздо позже, так просто повезло… мне. От некоторых семей… и родственничков лучше держаться подальше. И не переживай, за твоего брата я не собираюсь замуж, — «успокоила» она недовольно сопящего мужчину и повернулась к остаткам туши.
— А че так? Слишком хороша… для незаконнорожденного?
И чем он опять недоволен? Только что ему «не хотелось», но уже «хочется» такую жену для брата-болтуна?
— Он мне не понравился по другим причинам, — бросила не оборачиваясь.
— А орги тебе нравятся? — прозвучало совсем уж едко.
— Да, нравятся, — не стала скрывать, продолжая кромсать ножом мясо. — Спокойные, не орут на всех вокруг, и под ноги себе смотрят, не спотыкаются об тех, кто меньше них, и не пинают никого. Без уважительного на то повода.
— Да я смотрю, тебе многие нравятся, — прилетело вслед.
Мила пожала плечами, не собираясь больше трепаться впустую. Переложила в большую кастрюлю последние куски вырезки, присмотрела, что еще можно захватить ребятам, кивнула Шогру, чтобы заканчивал сам, и, перехватив поудобнее емкость, пошла в сторону кухни, молча пройдя мимо едва подвинувшегося здоровяка. Займется делом, шашлык сам себя не замаринует, да и Душара не позволит на своей территории постороннему болтаться.
Но, видимо, чрезмерная навязчивость — та дурная наследственность, которой Гурмон наградил всех своих сыновей. Солдафон увязался за ней, чуть не на пятки наступая.
Вот взял бы и предложил ей донести тяжесть. Но нет! Этот грубиян, сам идущий налегке, и рядом с джентльменами не стоял. Или раз он воин, то бытовая помощь женщине не для него? Вроде «вдруг война, а я уставший»?
— Волкам ты, как я вижу, тоже подружка? — раздалось у нее за плечом, когда они прошли во внутренний двор.
До двери кухни оставалось совсем немного, не мог еще чуток помолчать?
— Я бы так не сказала. Но и среди них есть достойные личности, и я была бы рада, если бы такие посчитали меня своим другом, — тем не менее честно ответила Мила, прибавляя шаг.
— Другом, — фыркнул за ее спиной бесшумно ступающий мужчина. — С женщинами, что под них ложатся, они не дружат.
Мила будто в прозрачную стену со всего маха стукнулась. Больно и… неловко?
Остановилась, повернулась к мужчине.
— Подожди-ка, то есть когда ты сказал «подружка», ты это и имел в виду? — уточнила она на всякий случай. А то вдруг что не так поняла. — Ты. Думаешь. Что я… с ними?
— А с чего бы им за тебя вступаться? За человечку. Они только своих женщин и подружек, пусть даже разовых, защищают, — выдал этот… этот хамло и придурок, кривя темные губы.
Мало ему вчера оборотни наваляли. По крайней мере на лице у наемника свежие следы видны только с одной стороны на скуле. Ой, мало!
Или именно вчера окончательно ему голову повредили, раз он такую ересь несет?
— Подержи-ка, — перестав хлопать впустую глазами, Мила протянула тяжелый, вообще-то, тазик с пластами мяса мужчине.
Он автоматически принял. А рука девушки уже взлетела, влепила ему смачную звонкую пощечину.
Для симметрии на здоровой стороне лица. Хотя нет, даже не думала, оно само как-то.
Позади ухнул кто-то из мальчишек.
— Знаешь, в чем твоя ошибка? — подаваясь вперед, чуть ли не нос к носу, зло прошипела Мила. — В том, что ты судишь других по себе! Или по своему братцу, который готов заскочить на любое, что в юбке! Вот интересно, а если бы на твоих глазах оскорбляли девушку, скажем, твою хорошо знакомую соседку, ты бы за нее разве не вступился?