Страница 41 из 49
— Василиса, Елисей.. Простите, ради бога! Дурак этот ограждение снес..
— Спасать надо, — вытирая глаза, сквозь смех сказал Елисей. — Стену, наверное, ломать придется.
— Ой! — всплеснула руками соседка, но я кивнула:
— Делайте, что нужно. Не оставлять же его так..
— Василиса, Клава, лучше отойдите, — сказал Вячеслав Олегович. — Елисей, подсоби.
Дорик не сопротивлялся. Он вдруг стал ласковее котенка и выглядел таким безобидно-глупым, что я вновь не сдержала смешка.
— Бестолковое животное, — сказал Вячеслав Олегович. — А ну, смирно! — И он надел на шею зверя толстую веревку.
— Доричка, хороший мой, иди сюда! — запела у ворот Клавдия Антоновна. — Я тебе морковку дам!
Уговорами и шлепками быка-таки выманили за пределы нашего участка и задними дворами повели домой.
— Глаша, ко мне!
Удивительно, но, едва я протянула руки, как курица спрыгнула с крыши и удобно прижалась к моей груди, разбухая, словно облачное тесто.
— Идем домой?
— Идем, — улыбнулся и обнял меня Елисей.
Ни бабули, ни Льва дома не было, но она заранее предупредила, что они поедут в город за покупками. Ключ она оставила под красным горшком, возле которого дремал Тигр, и, когда мы вошли внутрь, меня радостным скулежом встретил Беня. Еще с повязкой на боку и воротником, но такой же бодрый, как обычно.
Из страха и смеха — в слезы. Елисей сел на пол и обнял нас обоих, игнорируя недовольную, отпущенную на ковер Глашу.
— Все будет хорошо, Василиса. Ни тебя, ни его больше никто не тронет.
Я запрокинула голову, и он бережно вытер мои щеки.
— Спасибо, что ты рядом. Хорошо, что судьба нас свела в ту ночь. Ведь всего этого могло и не быть.
— Да, мы встретились чудом, — улыбнулся он. — А чудеса в моей жизни случались нечасто. Еще поэтому я не хочу тебя отпускать.
Беня полез между нами и попытался лизаться. Воротник ему мешал, он похрюкивал с досады, и пришлось нам оставить нежность на потом.
Пока приводили себя в порядок с дороги, занимались кормежкой живности и сами перекусывали, настал вечер. Бабушка позвонила и сказала, что они со Львом останутся ночевать у него дома.
— Находились по магазинам, — объяснила она. — Чего на ночь глядя мотаться? Вы ведь и без нас справитесь.
— Конечно, бабуль. Отдыхайте!
Елисей посмотрел на меня вопросительно, и я сказала, откладывая телефон:
— Ночуем вдвоем.
— М-м, — подмигнул он. — Это хорошо. Значит, мне можно храпеть.
Я хмыкнула, осторожно подходя к нему ближе. В глазах Елисея появилось опасное, но влекущее чувство, словно обещание того важного, чего нам двоим долго не хватало. Мужчина протянул мне руку, и, когда я вложила пальцы в его широкую ладонь, притянул к себе, усаживая на колени.
— Помимо починки забора и сарая чем будем заниматься?
— Приготовлю ужин, — сказала я, млея от того, как он деликатно поглаживает мою спину. — А потом, если хочешь, сходим в баню.
— Вместе? — уточнил, глядя на меня, Елисей.
— Если хочешь, — смутилась я. — Я надену купальник. Ой, а у тебя, наверное, нечего надеть..
— Я готов идти и в баню, и из бани голым, — сказал он на полном серьезе. — Главное, чтобы ты не передумала.
— Н-нет.. то есть да, не передумаю. И я найду тебе чистый халат. У меня был мужской. То есть дедушкин. Ему его дарили, но он не носил.. И тапочки. Ой, а тебе можно? Раны ведь..
— Можно. Швы уже сняли. — Елисей сжал меня крепче в объятиях. — Я регенерирую быстро, как Росомаха, а теперь постараюсь как можно скорее все починить.
— А я сделаю что-нибудь вкусное. Ты только не переусердствуй с этими досками, ладно?
— Обещаю, — хмыкнул он.
Хорошо, что готовка хоть немного отвлекала. И как только я решилась предложить подобное?
Нет, я не боялась. Мне нравилось представлять, как все будет дальше, и казалось, будто Домовой с нами заодно: и закуски, и основное блюдо получились отличными, а Елисей быстро разобрался с мужскими делами, чтобы после затопить баню.
— Ужинаем до или после? — волнуясь, спросила я.
— А как тебе хочется?
— Наверное, после. Я в любом случае не выдержу там долго.
— Так будет приятней, — кивнул Елисей. — А то на полный желудок париться как-то странно.
Мы взяли одежду, полотенца и прочие принадлежности и вскоре уже вошли в уютный предбанник, где висели веники и стояли деревянные тазики.
— Бабушка это дело любит, но я ими никогда не пользовалась.
— Я тоже. Будем просто греться. — И Елисей принялся снимать одежду.
Я совсем забыла, насколько он мощный и высокий. Особенно впечатляли словно литые мускулы рук и плеч, да и кубики на животе появились не от сидения в офисе. К тому же, в тесном помещении его сила ощущалась острее, и, еще даже не войдя в парилку, я начала слегка задыхаться.
— Тебе какую? — Елисей держал руке две шапочки из шерсти. — Викинга или красноармейца?
Я рассмеялась и взяла рогатую.
— Когда-то давно их купил дедушка. Бабушка не пользовалась, а он всегда носил эту, со звездой.
Елисей встал в гордую позу.
— Похож я на неуловимого мстителя?
— Крупноват, — хмыкнула я. — Так же как я для викинга мелковата.
— Викингини, викингессы.. Как правильно?
— Я думаю, у этого слова может не быть феминитива. Поэтому готова быть просто женщиной конунга. Тем более зная, как ты обращаешься с топорами.
Елисей поднял бровь.
— И не только с ними. Прошу сюда, госпожа моя.
Он мягко приобнял меня за талию, и вскоре нас окутал густой травяной пар. На полках было жарко, но внутри все полыхало сильнее. Елисей остался только в трусах, и, пусть на мне был купальник, когда мужчина сел рядом, касаясь бедром моей ноги, жар этот стал мучительным.
Некоторое время мы друг друга рассматривали, и я ловила себя на том, что любуюсь Елисеем. Все-таки сложен он был великолепно, и мужественным чертам лица добавляла особое очарование доброта в глазах.
— Не болит? — Я осторожно коснулась пальцем шрама у него на бедре.
— Нет. — Он положил ладонь мне на затылок, приятно пощекотал кожу. — А как твоя голова?
— Хорошо. И почти все ссадины зажили. Машину твою жалко..
— Фиг с ней, — сказал Елисей, стаскивая с меня шапку. — Можно, я твои волосы распущу?
Я смогла только кивнуть. Он так приятно касался моей головы, что не думалось ни о чем.
— Такие мягкие, — тихо сказал Елисей. — И густые.
Не вытерпев, я тоже запустила пальцы в его пряди.
— А у тебя жесткие и гладкие. Елисей, мы.. м.. – Он склонился, касаясь губами моей шеи, и я продолжила сбивчиво: — Мыться.. будем? Там.. душ есть.