Страница 28 из 49
— Так и есть, — кивнул он, внимательно изучая мое лицо. — Я их в городе купил. У меня есть еще подарок, но он остался в машине.
— Откуда ты знаешь про мой день рождения? — Я спрятала лицо в ворохе белых лепестков.
— Лев сказал еще вчера, — улыбнулся Елисей. — Что ты здесь делала? Неужели в траве лежала?
— Ага! — снова улыбнулась я. — Несмотря на ползающих и летающих, это весьма приятное занятие.
Он подмигнул мне.
— Надо тоже попробовать. — И растянулся во весь свой немалый рост, убирая руки за голову. Его взгляд нежной лаской прошелся по мне, словно Елисей смотрел и не мог на меня насмотреться.
Я снова улыбнулась и легла рядом, положив букет поближе к себе.
— Удобно, — сказал Елисей. — Но, кажется, я лег на что-то колючее.
— Ой! Это тебе Полевик, наверное, камушек или лопуховую колючку подложил. Здесь верят, что он любит так проказничать.
— Главное, чтобы он мне змею не подложил. Или ежа. Хотя, тут вопрос, кто больше пострадает: все-таки во мне веса под сотку.
Я рассмеялась, поворачиваясь на бок, и Елисей тоже повернулся, подпирая щеку ладонью.
— Ты замечательно выглядишь, Василиса.
— Спасибо. Ты тоже. — Я автоматически протянула руку, убирая из его волос сухой листик. Волосы у Елисея были жестковатые, но прикасаться к ним было приятно, и очень густые. — Ты надолго к нам?
— Хотелось бы, — сказал он, изучая меня взглядом. — Хорошо здесь.
— И тихо стало, никаких происшествий, слава богу. Правда, я сегодня Степаниду с алабаем встретила..
Я рассказала ему последние новости, а потом неожиданно для себя самой предложила:
— Хочешь, мы чай с тортом попьем и пойдем на лесное озеро? Ты его еще не видел.
— С тобой — хочу, — серьезно сказал Елисей. — И торт тоже буду. А после — ко мне.
— Да, я помню, что мы договаривались на шесть, – кивнула я. Сердце от его взгляда стучало бешено. — Буду рада снова побывать у тебя.
Я не сожалела о своей порывистости. Хотелось просто радоваться этому дню и тем сюрпризам, что он готовил. Хватит с меня трудных мыслей! И так уже неделю перед сном постоянно размышляла про Валеру, пытаясь понять, как бы все вышло, не приди я к нему в кабинет. Как долго он бы меня обманывал? Каким был бы наш брак? Впрочем, теперь это было уже не важно, ведь мы поставили в наших отношениях жирную точку.
Оказывается, Елисей и для бабушки привез большой букет — из белых хризантем. Мне он подарил помимо ромашек невероятной красоты ежедневник, скетчбук и набор профессиональных акварельных карандашей. Я знала эту фирму, они были весьма недешевыми.
— В прошлый раз я заметил у тебя наброски, — улыбнулся он. — Подумал, что понравится.
— Обалденный подарок! — призналась я. — Я действительно много рисую, спасибо тебе огромное! Ой, а тебе есть, в чем купаться?
— А мы не просто смотреть на озеро идем? — хмыкнул Елисей.
— Можно и так, конечно. Там красиво, и оно довольно холодное из-за подземных ключей.
— Вот теперь это звучит как вызов, — сказал Елисей. – Ты-то сама хотела бы искупаться?
— Одна бы точно не решилась.
— Правильно, потому что далеко от дома. Одна туда не ходи, — строго сказал он, и я улыбнулась.
— Дело даже не в бандитах. Тут знаешь, сколько всяких преданий и верований? Полевик среди прочих самый безобидный, куда хуже Водяной или Леший, например.
— Ты в них веришь? — без насмешки сказал мужчина.
— Ну.. Трудно сказать. Есть у меня странные детские воспоминания.. Хотя, наверное, они есть у всех. Например, однажды, когда мы с дедушкой по лесу гуляли, я видела на пеньке вдалеке какое-то маленькое мохнатое существо.
— Зайца?
— Если они бывают бородатыми.
Елисей рассмеялся.
— И что оно делало?
— Сидело и смотрело в нашу сторону. Оно было покрыто мхом и все такое зеленое. — Я задумчиво провела рукой по волосам. — Возможно, это был сон, который я спустя время стала принимать за реальность. Или дети смотрят другим взглядом, который мы, вырастая, теряем. Не знаю. Еще был случай, когда мою подругу в одном из озер что-то за ногу схватило. Как она орала! Мы потом в том озере неделю боялись купаться.
— Может, это был сом или коряга?
— Возможно. Но она до сих пор говорит, что чувствовала пальцы. Даже водолазов приглашали, думая, что это утопленник, но нет, дно оказалось чистое.
— Хм, — отозвался Елисей. — Интересно. Но, знаешь, у меня тоже есть одна история из детства. Когда я гостил подолгу у деда в его старом бревенчатом доме, то ночью в полудреме слышал топот, а иногда шуршание по краю одеяла. И бабушка мне говорила, что это домовой ходит, и что бояться его не надо. Главное, дом свой беречь и не совершать злых поступков.
— Иногда от такого жуть берет, а иногда как будто даже уютней, — улыбнулась я. — Или у детей просто богатое воображение, а взрослым не до сказок. Мне кажется, ты очень любил дедушку и бабушку.
Глаза его потеплели, губы тронула мягкая улыбка.
— Да. С дедом я был особенно близок. Он многому меня научил, многое помог понять. Он был из тех людей, кто дорожит родиной и довольствуется малым, был мастером на все руки и прекрасным супругом. Тогда и люди были другие. — Он задумчиво посмотрел в окно. — Более терпеливые, добрые. Хотя, сейчас таких тоже хватает.
Мы некоторое время смотрели друг другу в глаза. Я не понимала всех своих чувств, не хотела признавать эту внезапно нахлынувшую симпатию, хотя от нее по телу бежала приятная щекотка.
Под наставления бабушки далеко в лес не уходить, мы покинули дом и прошли через деревню. Елисея местные уже приветствовали как своего, и мне это было приятно.
— Здесь направо, — показала я. — Тропинка узкая, и ветви низко расположены. Тебе, наверное, будет неудобно идти.
— Нормально, — произнес Елисей.
Я кивнула, выбирая нужную тропу: в эту часть леса я давно не ходила. Елисей же то оглядывался, то осматривался, и расспрашивал меня о лесе.
— Здесь грибов полным-полно, — сказала я. — Но места надо знать. Там дальше дубовая роща, и можно таких белых набрать — закачаешься! Ежевика есть, малина дикая, коряги, на которых опят по сто штук. Это щедрые места, красивые.. Так, я, кажется, забыла, куда сворачивать.
— Все, мы уже попались Лешему? — улыбнулся Елисей, останавливаясь рядом. — Начинаем материться, снимать вещи и надевать наизнанку, правый башмак на левую ногу и наоборот?
— А ты хорошо осведомлен! — хмыкнула я. — Нет, просто здесь дерево было, а теперь пенек. Сюда.