Страница 56 из 61
В самолете нас уже ждал Хавьер с другими вервольфами, доктор Сураза с Донаттелой и.. Альваро! Его я точно не ожидала здесь увидеть.
— Альваро летит с тобой? – уточняю у Рамона.
— Нет, он составит компанию тебе.
Я вскидываю брови, и он объясняет:
— Побудет твоим переводчиком.
— В твоей стае не знают легорийский? Ты прекрасно на нем говоришь.
— Знают. Но пусть он все равно будет неподалеку.
Опять это наследие предков что-то недоговаривает.
— Пойдем, – командую я. – В спальню.
Рамон улыбается так, что у меня начинает сбоить сердечный ритм.
— Мне нравится ход твоих мыслей, nena. – Он сам подталкивает меня в хвост самолета.
— Я просто хотела поговорить, – фыркаю я, когда мы оказываемся за закрытой дверью. Фыркаю, потому что меня тут же прижимают к этой двери. У Рамона не разговоры на уме: он стягивает бретельку моего сарафана, покрывает плечо торопливыми поцелуями. – Нам же скоро взлетать!
— Без нас не взлетят.
— Р-р-рамон, – рычу я, но уже без прежнего энтузиазма. Это вообще больше на стон похоже, чем на рык.
— Да, nena, мне нравится, как ты стонешь мое имя. Продолжай.
Мы падаем на кровать, сливаясь в поцелуе. Пока в поцелуе. И я готова раствориться в этом мужчине..
Стук в дверь раздается совсем не вовремя: я почти стянула с Рамона рубашку, а он задрал мою юбку.
— Верховный, мы готовы взлетать, – узнаю я голосок стюардессы. Мы с Альваро обсуждали тему самолетов, так что я ее сейчас понимаю.
— Мы тоже готовы, Мария, – отвечает мой истинный, совершенно не запыхавшись. – Можем взлетать.
Его пальцы скользят по моем груди, сжимают сосок, и вместе с этой острой лаской он входит в меня, заполняя собой целиком. Я выгибаюсь, развожу бедра, сильнее принимая его в себя. Это так дико. Так яростно. Его толчки, и мой самый чувственный ответ.
— Я должна проверить, пристегнули ли вы ремни.
Предки, она же не войдет сюда?!
Мне будет стыдно. Немного. Но я уже не могу оторваться от Романа.
— Я сам проверю, – обещает он. – Как раз этим занимаюсь.
Я закусываю губу, чтобы не расхохотаться в голос. Мари, свали уже отсюда по-хорошему! Иначе умрешь от зависти. От той нежности, от страсти, что дарит мне истинный.
Ладони лихорадочно блуждают по его спине. Я хочу прижаться к нему крепче. Хочу впаяться в него. Люблю..
Мой.
Истинный.
Мой крик тонет в гуле самолета, мир разлетается в пыль, чтобы собраться заново рядом с ним. Только рядом с ним.
Нам положено быть в креслах, но мы остаемся в постели: Рамон опирается на спинку, подтягивает меня к себе, усаживает на колени. Нарушаем технику безопасности, как можем. Мы снова сплетаем свои пальцы, ладонь к ладони. Наш жест.
— Так о чем ты хотела спросить?
— О твоих родственниках. Я должна знать, к чему мне нужно готовиться.
На этот раз мне не пришлось выпытывать информацию из Рамона: он охотно рассказывал обо всем и обо всех. Начиная от своего брата и заканчивая племянниками.
Брат, по его словам, был похож на Доминика. Властный, но справедливый, и за свою стаю порвет любому горло.
— Из недостатков у него немного странное чувство юмора. Не такое как у меня.
Я скептически приподняла бровь.
— Прости, но тебя нет чувства юмора.
— Есть, – нахмурился Рамон. – Просто я редко его показываю. Верховным старейшинам юмор не к морде.
— Ух ты! И правда есть!
Второй шла Сиенна. Про нее мне было особенно интересно, хотя бы потому что они с Рамоном бывшие. Но божественный не вдается в детали, говорит только, что она достойная первая волчица. Если брат достаточно спокойный, то Сиенна бывает вспыльчивой, но быстро остывает. Она сделала и делает много всего для стаи. Очень любит свою семью.
— У них не договорной брак, как это часто бывает среди вервольфов. Микаэль и Сиенна влюблены друг в друга. Ты это сама увидишь. Еще есть моя мама..
Три часа пролетают, как один миг. Быстро по сравнению с прошлым перелетом, но дело даже не в этом. Мы прилетаем в столицу быстрее, чем мне хочется, а значит, близится встреча с родственниками и расставание с Рамоном. Может, поэтому я не особо рассматриваю город, хотя он, бесспорно, красив. С узкими старинными улочками, с выложенными брусчаткой тротуарами, великолепными барельефами на домах, явно представляющими историческую ценность. Если Крайтон урбанистический, современный город, то Вилемия оказалась будто из прошлого. Только наличие светофоров с электронными табло, огромное количество машин и неоновых вывесок позволяло понять, что мы по-прежнему в нашем веке, а не путешествуем во времени.
Моя голова занята исключительно нашим с Рамоном разговором в самолете.
— Тебе нужно будет принести клятву верности Микаэлю, – предупредил меня он.
— Зачем?
— Она свяжет обязательством не только его, но и всю стаю. Ты станешь своей. Частью стаи.
— Ты не доверяешь брату?
— Напротив. Ему я доверяю даже больше, чем себе. Более ответственного вервольфа я не встречал. Это стая, в которой я вырос. Если попрошу, они сделают для меня все. – Он обнял меня и поцеловал в макушку. – Но, nena, я верил, что на моем острове тоже безопасно. Поэтому хочу перестраховаться. Во всех смыслах.
Перестраховаться – это хорошо, потому что мы отвечаем за нашу дочь, а ею я рисковать не стану.
Впрочем, известную на весь мир достопримечательность – башню святого Петра, которую украшали большие часы – не заметить я не могла. Ее было видно за пару кварталов, и я так засмотрелась на нее, что не обратила внимание на то, что машина остановилась. Как оказалось, лишь для того, чтобы дождаться, пока откроются кованые ворота.
За ними оказалась огромный парк, озеро и великолепный дворец на холме. Домом это трехэтажное белоснежное великолепие, раскинувшееся на два крыла, назвать было сложно.
— Дворец? – выдохнула я. – Парк? Я не брежу?
— Подарок королевы Паулины Второй моему прапрадеду.
— То есть, это территория твоей стаи? В черте города?
В Крайтоне все территории вервольфов были за городом, а тут стая, живущая в столице!
— Они единственные удостоены такой чести.
— Это невероятно!
Рамон слабо улыбается, я чувствую его напряжение, пока мы приближаемся ко дворцу. По пути я замечаю несколько домов поменьше, но они тоже достойны королей. Территория стаи ухожена и больше похожа на человеческие парки, чем на волчьи леса. Идиллия.
— Рамон, если здесь так безопасно, почему ты сразу не привез меня сюда?
Верховный плотно сжал губы и нахмурился. Признак того, что тема для него болезненная – я уже научилась различать его настроение.