Страница 54 из 61
Сжатый узел в груди после его слов заметно распускается, ослабляет внутреннее напряжение. Не то чтобы я верила, что верховный заинтересован в нирене, но эти женщины пахнут по-особенному. А еще Мишель пусть и тупа, но с воображением: уверена, она пыталась его соблазнить не раз, и не два.
— Она считает по-другому.
— Знаю я, как она считает, – рычит божественный, проводя ладонями по лицу. Точно, пыталась соблазнить! – Я не единственный мужчина в ее окружении, но именно меня она почему-то выбрала объектом юношеских грез.
Еще бы, такой мужчина, который создан для нее одной.
— Мишель давно не ребенок, Рамон.
— Не ребенок, – устало соглашается он.
— Так в чем проблема? Найди ей мужа, и пусть привязывается к нему.
— Таким был план. Я обещал это ее отцу.
Призрачное «но» повисло в воздухе.
— Послание, – догадалась я.
— Мой враг дал понять, что нирена должна оставаться рядом со мной. То есть, с ее парой, с ее супругом может случиться то же самое, что с Сиенной.
Сейчас о взгляд Рамона можно пораниться, пусть даже он смотрит куда-то мимо меня.
— Пока я не доберусь до него, она останется на Торо. Не хочу, чтобы из-за меня пострадал кто-то еще.
— Ты кого-то подозреваешь?
Рамон упрямо сдвигает губы.
Да, откровенным ему быть сложно. Но может же!
— Мы теперь в одной лодке, ужасный волк, – напоминаю я. – И достаточно давно. Ты мог отпустить меня, там, в Крайтоне, когда я могла еще улететь, и никто бы не узнал, что ребенок твой.
Взгляд Рамона смягчается, он притягивает меня к себе.
— Я не смог тебя отпустить.
Это больше похоже на признание. Признание, которого я так хотела. Но я боюсь снова обмануться. Пораниться о его обещания-не обещания.
— Из-за ребенка? – спрашиваю тихо.
— В Крайтон я вернулся, когда еще не знал о ребенке.
Мое сердце не просто ускоряет свой бег, оно грохочет в груди локомотивом, идущим на всех парах. Я верю и не верю одновременно.
— Это твой ответ?
— Это мой ответ, nena. – Его взгляд глубокий, он проникает в самую мою суть. Он меня очаровывает, заколдовывает, и пути назад больше нет. Рамон пальцами очерчивает мою скулу и подбородок, будто собирается поцеловать, и останавливается почти у моих губ. – Но вот что я тебе скажу: ты должна знать, на что подписываешься. Быть рядом со мной опасно, помимо этого врага есть и другие. Для таких как я сложно иметь семью. Это считается слабостью.
— Но ты хочешь попробовать? – выдыхаю ему губы в губы.
— Предки, да. Я сотни раз пытался от тебя отказаться, но ты сломала все мои щиты. Всю мою защиту. Смела ее своей мягкостью, стойкостью, нежностью. Своим ароматом.
Он ткнулся носом мне в шею, вдыхая мой запах, будто дуреющий от него. Я тоже дурела. От счастья, в которое не могла поверить. Мне казалось, что все это снится. Что моего божественного властного волка подменили, и вместо него подсунули этого ласкового любящего мужчину. Сколько же в нем любви? Сколько в нем нерастраченной нежности?
Я подаюсь вперед, целую его, вкладывая в свой поцелуй все, что до этого момента было сокрыто во мне. Что я не позволяла себе.
Чувствовать.
Открываться ему.
Любить его.
— Я..
Прервав этот поцелуй, я собираюсь признаться, но Рамон мне не разрешает: кладет палец на мои губы.
— Подумай, Венера, – чересчур строго говорит он, – хорошо подумай. Выбери правильно. Я своего слова не нарушу, ты по-прежнему можешь улететь в Крайтон после рождения ребенка. Я объявлю, что просто хотел ребенка.
— Думаешь, это сработает? – обиженно уточняю я. – После того, как ты сегодня меня закрыл собой?
— Это сработает. Сиенна смогла начать новую жизнь, и ты сможешь.
— А дочь?
— Если она унаследует мой ген, то останется со мной. Если не унаследует, – Рамон сжимает губы, но все-таки продолжает: – я отдам малышку тебе, откажусь от нее.
Р-р-р, какой же он невыносимый! Ведь ему же больно. Я чувствую, что больно.
— Или? Если есть выбор, значит, должно быть «или».
Меня стискивают так, что невозможно вдохнуть.
— Ты останешься со мной, nena. Навсегда. Признаешь меня своей парой. Своим мужчиной. Подаришь мне дочь, а после сына. Мы станем настоящей семьей. Доверишься мне. Поверишь в то, что я стану защищать тебя и наших детей любой ценой.
Слезы наворачиваются на глаза.
— Это слишком прекрасно, чтобы быть правдой.
— Это слишком опасно, женщина, пока мой невидимый враг жив, – рычит Рамон. – Но я не позволю никому причинить вам вред.
Я ударяю кулаком по твердой волчьей груди.
— Я уже твоя пара, божественный. И давно признала тебя своим мужчиной, это ты тормозил и пытался отгородиться от меня.
Рамон смеется, а потом прижимает меня к себе, поглаживает нежно по спине.
— Только никаких секретов, – выдвигаю обязательное условие.
— Больше никаких, – кивает он. – Расскажу все, о чем спросишь.
Верховный переплетает наши пальцы.
— Ты согласна? Быть моей луной?
— Луной? – вскидываю я брови.
— Так предки называли своих волчиц. Свою пару.
Красиво.
И трогательно.
Я тянусь за поцелуем и говорю:
— Я согласна быть твоей луной, Рамон.