Страница 46 из 61
Меня всю перетряхивает. От его возбуждения. От своего возбуждения. От нашего общего. Но я либо в очередной растаю льдинкой в его руках, либо научусь обращать эту связь против Рамона и доведу эти важные переговоры до конца. Для своего блага и блага своей дочери.
— Я пришла договориться, – прикусываю губу и перехватываю его руку, задирающую юбку.
— Разве мы не договорились? – В голосе вервольфа не угроза, предупреждение.
— Конечно, нет. Рекомендации доктора Суразы внесли свои коррективы, правда?
Рамон рывком разворачивает меня лицом к себе. Его радужка горит оранжевым, зубы сжаты, грудь тяжело вздымается, а по шее в вырез расстегнутой рубашки соскальзывают капельки пота. Он зол, он возбужден, и еще зол на то, что настолько сильно возбужден.
— Вчера мне было плохо, Рамон. Я почувствовала себя пленницей. Опять. Я не просто так убежала, а чтобы вернуть себе ощущение свободы. Тебе ли не знать, как это важно для волка. И, наверное, доктор объяснила тебе, что депрессия может плохо сказаться на ребенке.
Он делает шаг назад, теперь не касается меня, но кажется, это не сильно нам помогает.
— Что ты хочешь?
— Вежливую охрану, которая будет меня слушаться.
— Которая позволит уйти в лес?
— Которая проводит к тебе, если мне понадобится, – не ведусь я на сарказм. – А также мне нужен Альваро.
Рамон приподнимает бровь, и я спешу объяснить:
— Я хочу выучить вилемейский, чтобы не чувствовать себя немой на этой острове.
Немой и одинокой.
— И чтобы понимать доктора Суразу. Помимо этого мне нужно хобби.
— Хобби? – кажется, у меня получается удивить Рамона.
— То, чем можно заняться в свободное время, которого у меня теперь полным-полно. Конечно, массаж и купание в океане это хорошо, но до рождения дочери несколько месяцев. Мне нужно чем-то заниматься. Иначе я сойду с ума.
Верховный хмурится, и я решаю уточнить:
— Если, конечно, я остаюсь на острове.
— Ты остаешься на острове, – подтверждает он. – Какое хобби тебе нужно?
Я до конца не была уверена, что Рамон вообще согласится, поэтому сейчас импровизирую:
— Я была хорошим ассистентом. Управляла домом, планировала графики встреч..
— Это не хобби, Венера, – перебивает меня он. – Это работа.
— Но она мне нравилась!
— А что тебе нравилось еще?
— Покупать одежду, – признаюсь я и, прежде чем Рамон решит, что я шопоголик и транжира, уточняю: – Создавать модные образы. Мне всегда нравилось отправлять подарки для пассий альфы Доминика, а делать это для Чарли было особенно приятно. Не будь у нее меня, она бы ходила исключительно в растянутых свитерах и джинсах. Даже на вечеринки!
Я смеюсь, с теплой грустью вспоминая своих друзей.
— Но на острове это ни к чему, так что давай остановимся на вязании. Буду вязать шапочки и пинетки для нашей дочери.
— Хорошо, – кивает Рамон. Он смотрит на меня как-то странно, наверное, не верит, что я умею вязать. – Еще условия?
— Не условия, вежливая просьба, – я кладу ладонь ему на грудь и раздвигаю пальцы, чувствую, как под кожей перекатываются мышцы. Даже тонкий хлопок не способен скрыть это от меня. – Мне нужно поговорить со своим психоаналитиком. Не хочу, чтобы вернулись панические атаки. Это может быть вредно для ребенка.
Мне нравится исследовать, изучать своего истинного. Поглаживать. Прикасаться. Правда, меня останавливают при попытке опустить ладонь ниже живота. Рамон стискивает мои запястья, словно наручниками.
— Я подумаю.
Все же лучше, чем ничего.
— Что-то еще?
А это самое главное! Я подаюсь вперед, врезаюсь в него всем телом.
— Твое присутствие рядом со мной, Рамон. На острове. Вне острова. Общение. Никакого игнора.
Его глаза широко раскрываются.
— Зачем тебе это?
— Кто еще защитит меня и дочь, как не ты?
— Ты ведешь какую-то игру, nena, – шепчет он мне в губы.
— Я? Никаких игр. Просто больше не хочу бояться.
Рамон мигом серьезнеет.
— Тебе не придется.
— Рада, что мы сходимся во мнениях, – ловлю его на слове. Конечно, верховный может отказаться, он тут вроде как главный. Например, он может посадить меня в комнате. Но я же могу и завять, как цветочек. Поэтому сейчас мы с божественным на равных.
— Я не самый приятный в общении вервольф.
— Мне ли не знать, – вздыхаю я. – Но ради нашей дочери можем друг друга и потерпеть.
— Ради дочери, – повторяет он и подхватывает меня на руки. В спальню меня не возвращают, это оказывается слишком далеко, а мы слишком возбуждены. Но волк-собственник явно не желает заниматься сексом на террасе, у всех на виду. В доме он толкает первую попавшуюся дверь, и я на полчаса забываю обо всем. Об условиях и мотивах. Своих. Его. Это просто секс, звериные чувства, управляющими нами снова и снова.
От этой мысли легче. От того, что теперь все просто.
Почти.
Потому что, если бы отношения можно было измерить качеством секса, мы бы с Рамоном давно были идеальной парой. Но это не так. Мы вместе ради нашего ребенка, пусть так и будет.
Кажется, верховный думает так же, а может, чувствует так же. Потому что все меняется. Начиная с того, что после всех обязательных консультаций у доктора и обеда ко мне возвращается Альваро, и заканчивая тем, что Рамон зовет меня зайти к нему перед ужином.
С Альваро я чувствую себя неловко, несмотря на то что сама попросила его в учителя. Все потому что некстати вспоминаю про близость парня с рыжей. Но он здесь, а значит, невиновен. Мы встречаемся на той же террасе, на которой разговаривали с Домиником. Кажется, я начинаю привыкать к жаре и влажности, поэтому настояла на что, чтобы заниматься вилемейским здесь.
— Если тебе не хочется продолжать наши занятия, я пойму.
— Почему я должен этого хотеть? – приподнимает брови парень.
Я выбираю быть честной.
— Потому что Мишель твой друг, а из-за меня ее сослали на соседний остров.
— Мишель сослали на Торо из-за нее самой, – поправил меня Альваро, нахмурившись. – Ей не хватило самоуважения принять выбор Рамона.
Я бы сказала, что ей не хватило мозгов, но да ладно.
— Значит, ты на меня не в обиде? – уточнила я.
— Я удивлен, что ты попросила возобновить наши уроки после всего.
— Это же не ты подбросил ядовитую змею мне в спальню.
Пошутила я неудачно, потому что парень побледнел.
— Пожалуйста, не шути так. Я хочу жить и жить нормально, а для верховного этот ребенок очень важен.
— Знаю, – поднимаю я ладони. – Больше никаких шуток на змеиную тему.