Страница 23 из 82
Глава 9
Пятнадцатый день первого лунного месяца, праздник Фонарей. Ночь, когда границы между миром людей и миром духов истончаются и когда тьму разгоняют тысячи огней, а небеса расцвечиваются вспышками дымного пороха. В усадьбе Сюань праздник ощущался иначе, хотя по сути ничего и не изменилось. Царила все такая же напряженная серость и тишина.
Я сидела в своей каморке, заканчивая переписывать список подозреваемых, который мы составили с Цзи Сичэнем. Мои пальцы были испачканы тушью, глаза болели. Внезапно дверь распахнулась без стука. Цзи Сичэнь вошел, неся в руках сверток темной ткани. Он выглядел почти здоровым, лишь легкая бледность и скованность движений напоминали о ране, которую я зашивала всего два дня назад.
— Собирайся, — бросил он, кидая сверток мне на колени. — Мы идем в город.
— В город? — Подняла глаза, оторвавшись от свитков. — Сегодня? Там же толпа. Весь город выйдет на улицы.
— Именно, — он усмехнулся. — Лучшее место, чтобы передать секретное сообщение — это шумная толпа, где никто не смотрит по сторонам, потому что все смотрят на огненные цветы в небе.
— Какое сообщение?
— Мои люди донесли, что сегодня, во время церемонии зажжения главного фонаря, человек Гуань Юньси должен передать чек на соль посреднику. Мы должны быть там и перехватить этот чек.
Я развернула сверток, где лежала простая, но добротная мужская одежда темного цвета и маска лисицы с красными узорами вокруг глаз.
— Почему лиса? — спросила я, проводя пальцем по поверхности.
— Потому что ты — оборотень, Нин Шуан, — Цзи Сичэнь подошел к зеркалу, поправляя свой воротник. Он был одет во все черное, как всегда, но ткань была дорогой и переливающейся, как вороново крыло. На поясе висел меч. — Ты притворяешься мужчиной, слугой и что у тебя нет сердца. Лиса-искусительница тебе подходит.
— Лисы обычно плохо заканчивают в сказках, — заметила я, вставая, чтобы переодеться. — Их убивают охотники или изгоняют даосы.
— Не волнуйся. Твой охотник — я, и я пока не собираюсь снимать с тебя шкуру.
* * *
Улицы столицы напоминали реку огня. Десятки тысяч бумажных фонариков разнообразных цветов и форм плыли над головами людей, подвешенные на веревках, или покачивались в руках прохожих. В воздухе витал сладкий аромат жареных каштанов и рисового вина.
Мы шли сквозь толпу. Я надела маску, скрыв свое лицо и нарисованное родимое пятно. Цзи Сичэнь тоже был в маске и в отличие от моей она была черной и закрывающей лишь верхнюю часть лица, с серебряными узорами, напоминающими демонический оскал.
Он шел вперед, прокладывая путь своим широким плечом. Люди расступались перед ним, так как от него исходила опасная сила, которую чувствовали даже подвыпившие гуляки. Я следовала за ним, стараясь не отставать, вцепившись в край его рукава, как ребенок, боящийся потеряться на ярмарке.
— Не отставай, — бросил он через плечо. — Если потеряешься, я не буду тебя искать.
— Я не потеряюсь, — буркнула, уворачиваясь от лицедея с маской, который чуть не сбил меня с ног.
Вокруг царило веселье. Парочки гуляли, держась за руки, дети бегали с засахаренными фруктами на палочках. Смех и музыка разносились отовсюду. Но у меня только и могло сжиматься сердце от острой боли.
Год назад я была здесь с Гуань Юньси. Мы запускали небесный фонарик, написав на нем наши имена. Он тогда держал меня и шептал обещания вечной любви, и я верила, что эта любовь никогда не погаснет. Где теперь тот фонарик? Скорее всего сгорел и упал в грязь, как и моя жизнь.
— О чем задумалась? — голос Цзи Сичэня выдернул меня из воспоминаний, остановившись, и посмотрел на меня сквозь прорези маски.
— О том, что бумага горит быстро, — ответила я.
— Все горит, — философски заметил он. — Идем. Церемония скоро начнется.
Мы вышли на центральную площадь перед башней Золотого Карпа. Здесь народу было столько, что рисовому зернышку негде упасть. В центре возвышался огромный фонарь в форме феникса, который должны были зажечь ровно в час Свиньи.
На возвышении, окруженном стражей, стояли важные чиновники, и среди них был Гуань Юньси.
Я замерла. дыхание перехватило. Он был прекрасен. В новом парадном одеянии, расшитом серебром и синевой, он сиял чистотой и благородством. На лице как всегда растянулась доброжелательная снисходительная улыбка, и он махал рукой. Рядом с ним, чуть позади, стояла миниатюрная, в розовом шелке, с изящной прической, украшенной жемчугом девушка. Я сразу поняла, кто это. Ван Цзяоюэ, его новая невеста.
Она что-то сказала ему, прикрыв рот ладошкой, и он наклонился к ней, отвечая с нежной улыбкой, которая когда-то принадлежала мне.
Ненависть поднялась в моей груди. Мне захотелось сорвать маску, прорваться сквозь охрану и вцепиться ей в волосы. Уничтожить эту идиллию и закричать на всю площадь, что этот «святой» — убийца.
— Спокойно, — жесткая рука легла мне на плечо. Пальцы Цзи Сичэня впились в мою плоть сквозь ткань халата. — Если ты сейчас устроишь сцену, мы оба умрем.
— Он с ней... — прошипела я, не в силах оторвать взгляд. — И смеется.
— А что ему делать? Плакать? — холодно спросил Цзи Сичэнь. — Он выиграл в этой жизни. Пока что. Смотри не на него, дура, а на его руки.
Я заставила себя перевести взгляд. Гуань Юньси держал в руках факел, но его левая рука... была опущена и незаметно передавала что-то человеку в сером, который стоял у подножия помоста, притворяясь слугой, поправляющим ковер.
Крошечный сверток.
— Вижу, — выдохнула я.
— Человек в сером — это наша цель, — прошептал Цзи Сичэнь. — Сейчас он пойдет в толпу. Мы должны перехватить его.
В этот момент Гуань Юньси поднял голову, взгляд скользнул по морю людей и вдруг, словно почувствовав мой ненавидящий взор, он остановился и посмотрел прямо туда, где стояли мы. Нас разделяли сотни голов. Я была в маске и в мужской одежде. Он не мог меня узнать. Но Гуань Юньси нахмурился, улыбка погасла. Он сделал шаг вперед к краю помоста, всматриваясь в темноту под масками.
— Он смотрит сюда, — шепнула я, чувствуя, как холодный пот течет по спине.
— Он видит знакомый силуэт, — спокойно ответил Цзи Сичэнь. — Ты стоишь как аристократка, а не как слуга. Сгорбись.
Но было поздно. Гуань Юньси что-то сказал стражнику, и тот начал проталкиваться сквозь толпу в нашу сторону. Сам Гуань Юньси, извинившись перед невестой, тоже начал спускаться.
— Он идет, — паника захлестнула меня. — Цзи Сичэнь, он идет!
— Не дергайся, — голос Темного принца стал низким. — Хочешь спрятаться? Тогда играй.