Страница 20 из 82
Глава 8
Библиотека Тайной Канцелярии напоминала чрево огромного, спящего зверя. Здесь не было окон, лишь узкие отдушины под самым потолком, через которые сочился скупой свет, неспособный разогнать вековые сумерки. Воздух был плотным, неподвижным. Пыль кружилась в лучах света, оседала на полках, на плечах и даже на ресницах.
Я провела в этом подземелье уже три дня. Мои руки теперь были перепачканы чернилами и покрыты мелкими порезами от краев бамбуковых свитков. Спина болела от постоянного сидения на жесткой циновке, глаза слезились от тусклого света свечей, но на удивление я не чувствовала усталости, скорее азарт гончей, взявшей след.
Вокруг меня возвышались горы документов. Налоговые отчеты, путевые листы торговых караванов, списки закупок для дворцовых нужд и много чего ещё, что было наполнено набором цифр и дат. Все они сплетались в моем уме, и я могла услышать причудливую тонкую музыку лжи во всех этих числах.
Гуань Юньси был осторожен и никогда не подписывал сомнительные документы сам. Везде стояли печати его подчиненных, мелких чиновников, которых можно было в любой момент принести в жертву. Я взяла очередной свиток, отчет о поставках шелка из провинции Шу за прошлый месяц.
— Четыреста тюков шелка, — прошептала я, водя пальцем по шершавой бумаге. — Вес каравана... восемь тысяч цзиней
[7]
[8 тысяч цзиней равен 4000 гк, то есть 4 тонны.]
.
Я нахмурилась. Шёлк из Шу славится своей легкостью. Четыреста тюков не могут весить так много, даже с учетом упаковки и телег. Здесь лишний вес. Почти две тысячи цзиней «невидимого» груза.
Что может быть тяжелым, дорогим и незаконным для перевозки в частных караванах? Оружие? Нет, слишком объемно. Золото? Слишком рискованно. Точно, соль!
Государственная монополия на соль была строжайшей. Торговать солью в обход казны — преступление, караемое смертью через тысячи порезов. Но розовая соль из Шу ценилась на вес серебра. Если Гуань Юньси прячет соль внутри рулонов шелка...
Схватила кисть и быстро начала делать выписки. Дата прибытия каравана, имя начальника охраны — некий Ли Бяо, склад назначения — Восточный рынок, лавка «Фан Мудан. Лавка принадлежит троюродному брату наложницы отца Гуань Юньси. Круг замкнулся.
Я откинулась назад, чувствуя, как губы растягиваются в хищной улыбке. Это была лишь ниточка, но если потянуть за неё, можно выпотрошить весь красивый пурпурный халат Министра Церемоний.
— Ты улыбаешься так, словно нашла сокровище, — раздался тихий голос за моей спиной.
За эти дни я научилась узнавать его шаги. Точнее, их отсутствие. Цзи Сичэнь двигался бесшумно, как тень. Обернулась и склонила голову, не вставая.
— Господин, — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал почтительно, но без подобострастия. — Я нашла путеводную нить.
Цзи Сичэнь стоял, опираясь на стеллаж. На нем был простой черный халат без вышивки, волосы были собраны в небрежный хвост. Он выглядел почти домашним, если бы не цепкий, тяжелый, пронизывающий насквозь взгляд. Он подошел ближе, взял из моих рук исписанный лист и пробежал глазами по иероглифам. Его брови поползли вверх.
— Соль? — переспросил он. — Ты уверена?
— Шелк не весит столько, если только его не ткали из железа, — ответила я. — И посмотрите на даты. Караваны задерживаются на заставе у реки Янцзы ровно на стражу
[8]
[Стража — 2 часа.]
дольше обычного. Видимо в это время он давал взятку заставным чиновникам.
Цзи Сичэнь хмыкнул, свернул мой отчет и постучал им по ладони.
— Умна. Пугающе умна для женщины, которую учили только разливать чай и играть на цитре.
— Ненависть — лучший учитель, господин. Она прочищает разум лучше любого трактата мудрецов.
— Возможно, — он посмотрел на меня с каким-то странным выражением, словно оценивал не мою работу, а меня саму. Мое лицо, скрытое под слоем серой мази, чернильные пальцы, сутулую фигуру в мужской одежде. — Вставай. Хватит глотать пыль.
— Куда? — поднялась, отряхивая колени.
— Ко мне в кабинет. Пришел гость. Мне нужно, чтобы ты подала чай.
— Гость? — Я напряглась. — Я не должна показываться на глаза...
— Это не посторонний, — перебил он. — Это Шу Цзыжань. Мой лекарь, и, к сожалению, мой друг детства. Он пришел проверить мою рану.
Шу Цзыжань. Я слышала это имя. Гениальный лекарь из Долины Юньу, чьи руки могли воскресить мертвого, а могли отправить на тот свет одним касанием. Говорили, что он отказался от должности при дворе Императора, предпочтя частную практику и… непонятные опыты.
— Он узнает меня? — спросила я. Я никогда не встречала его лично, но Гуань Юньси упоминал его с опаской.
— Нет. Ты «Нин Шуан», мой новый немой слуга.
— Немой?
— Шу Цзыжань любит задавать вопросы, а я не люблю, когда мои слуги болтают. Молчи, слушай и смотри. Он тоже часть доски, хоть и притворяется, что играет в шашки.
Мы вышли из библиотеки. Переход от полумрака подземелья к свету коридоров резанул по глазам. Кабинет Цзи Сичэня находился на верхнем этаже. Просторный, светлый, с окнами, выходящими на закрытый сад камней. Здесь пахло сандалом и лекарствами.
Гость стоял у окна, спиной к двери, рассматривая ветку цветущей вишни в вазе. Он был полной противоположностью Цзи Сичэню. Если Цзи Сичэнь был ночью и сталью, то этот человек был туманом и водой. Шу Цзыжань был одет в белоснежные одежды, ниспадающие мягкими складками. Его волосы были намного светлее, чем у большинства жителей столицы, и уложены в сложную прическу с нефритовой заколкой.
— А-Чэнь, — произнес он, не оборачиваясь. Его голос был мягким, тягучим, словно теплый мед. Но в этой сладости я почувствовала едва уловимую горчинку. — Ты снова заставляешь меня ждать. Это дурно влияет на мою ци.
Он повернулся. Лицо Шу Цзыжаня можно было назвать красивым той особенной, бесполой красотой, которой обладают статуи бодхисаттв. Идеальная кожа, мягкие черты, глаза цвета светлого янтаря, которые смотрели на мир с добротой. Но когда его взгляд скользнул по мне, я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он смотрел не на меня, а сквозь меня, словно разбирая на внутренности, мышцы и кости.
— Прости, Цзыжань, — Цзи Сичэнь прошел к своему столу и сел. — Дела.
— Дела... — Шу Цзыжань улыбнулся, но она не коснулась его глаз. — Твои дела обычно заканчиваются кровью. Как твой бок?
— Заживает.
— Посмотрим. — Шу Цзыжань плавно, даже как бы текуче подошел к Цзи Сичэню. Он достал из рукава небольшую подушечку для пульса и положил её на стол. — Дай руку.