Страница 31 из 114
— Я туда не вернусь, – я решительно вырвалась. – Вы превратили меня в посмешище.
Он едва уловимо приподнял брови:
— Чем же, позволь узнать?
— Своими любезностями с другими леди и бесстыдством. Такие вольности в танцах недопустимы!
Анри сложил руки на груди, уголки его губ едва уловимо дрогнули.
— Неужели?
— В Вэлее – возможно, не в Энгерии, – под его пристальным и оценивающим взглядом по спине прошла жаркая волна.
— Ты избалованная девочка, Тереза. Привыкла, что игра всегда идет по твоим правилам.
— Меня не интересуют игры, милорд, и я вам не девочка. Я всего лишь требую, чтобы вы не позорили меня. Если вам безразлична собственная репутация, мою трогать не смейте.
— Требуешь. – Уголки губ приподнялись выше. – И что я получу взамен, если выполню твою просьбу?
Я вгляделась в его лицо: улыбается, но насмешки нет. Зато есть что-то другое, в самой глубине глаз – едва уловимое, будоражащее, опасное, от чего становится еще жарче. Он что, вызов мне бросает? Думает, я откажусь?
— А чего вы хотите?
— Тебя.
Низкий, глухой голос отозвался мягкой, томительной дрожью внутри. Он наклонился слишком близко, губами обжигая мои губы: еще не поцелуй, но уже не просто лицом к лицу. Я вдруг понимаю, что дети тут ни при чем. Ни при чем мое состояние, имя или древний род. Анри говорил обо мне, и это не шло ни в какое сравнение с тем, что было раньше.
Он хочет меня.
Меня.
Странное сладкое чувство.
— Неделю полного и безоговорочного подчинения.
А вот это немного отрезвило.
— И зомби для чувственных удовольствий? Сутки, за которые вы не сделаете ничего, что будет мне неприятно. Того же я требую от вас. Двадцать четыре часа полного и безоговорочного подчинения.
Теперь посмотрим, по каким правилам играете вы, милорд. Даже не сомневаюсь, что откажетесь: мужчины не умеют подчиняться и терпеть не могут, когда кто-то ставит им условия.
— Снова требуешь. Просить ты совсем не умеешь?
— Вас что-то не устраивает? – Я с вызовом посмотрела на него. – Испугались?
Неожиданно он рассмеялся – прямо мне в губы, от легкой щекотки его дыхания они загорелись огнем.
— Я согласен.
Анри переплел наши пальцы, на миг лишая возможности здраво мыслить. Неяркий свет газовых ламп отчетливо прорисовал золотые ободки в радужке глаз, а потом он склонился ко мне, заключая лицо в ладони. Все мои неприятности начались с поцелуя, но когда он коснулся моего рта, меня встряхнуло такой отчаянной дрожью, какой раньше не случалось. Кровь быстрее побежала по венам, зашумело в ушах, и я разомкнула губы, отзываясь на ласку. Прикосновения языка заставляли задыхаться, бессильно цепляясь за плечи Анри, я подалась вперед, впервые по-настоящему пробуя вкус его губ, жесткие пальцы мягко касались моих щек, а потом все неожиданно прекратилось.
— Вот и чудно, – низкий влекущий голос, – а теперь пойдем.
Я без колебаний приняла его руку, направляясь в сторону бальной залы. Осознание того, что я беззастенчиво целовалась с мужем в холле Висморов, стянуло с моего лица все краски. Но куда веселее была мысль о том, на что я перед этим согласилась.