Страница 93 из 139
37
Чем ближе мы подъезжали к Равьенн, тем больше становилось не по себе. Понравится ли Софи Анри? И Анри ей? Чтобы отвлечься, уставилась в окно, глядя на переменившийся за последний месяц пейзаж. Кое-где еще виднелись сумрачно-желтые островки, развешанные по деревьям. Порывы ветра срывали остатки листьев, раскидывая их по тусклому зеленовато-бурому ковру, швыряя в потемневшую реку. Последние сразу уносило течением, а в зеркале водной глади отражалось высокое, пронзительно-синее небо с разбросанными по нему свинцовыми подушками облаков, обрамленных белой каймой.
Такие облака – самые холодные, в Энгерии они частенько бывают даже летом, и тогда поднимается ледяной ветер, от которого не спрячешься даже под теплой накидкой. В Лигенбурге уже выпал первый снег, сразу он вряд ли ляжет, но вот второй или третий – вполне. А в Вайд Хилл, на землях, где живет дед Луизы, зима наверняка идет полным ходом.
— Скучаешь по дому?
Я повернулась к Анри. Что совсем не помешало ему меня рассматривать, словно впервые.
— Я чувствую тебя, – напомнил он.
— Если бы я знала, как это выключить, – фыркнула я. – Это можно как-нибудь выключить?
— Только если отказаться от чувств.
— Поэтому я не чувствовала вас, когда вы уезжали?
Он кивнул.
— Полезное умение. Как в карточной игре.
— Этому вы тоже в Иньфае научились?
Иньфайские духовные практики способны превратить человека в подобие одухотворенной тени. Монахи при иньфайских храмах сознательно отказываются от всех мирских благ, а заодно и от эмоций. Они достигают такого уровня просветления, что в этом мире им становится скучно. Впрочем, вряд ли им может быть скучно, потому что скука – тоже эмоция.
— Нет. Этому я учился сам. День за днем, год за годом. Я знал, что однажды мне придется встретиться с ним, и если бы хоть чем-то себя выдал..
Анри хмыкнул.
— И как? Всегда получается?
— Не получается только с тобой. – Анри подался вперед, а из-за неожиданно попавшейся на дороге ямки мы едва не поцеловались. Тишина, нарушаемая лишь цокотом копыт и хрустом ледяной корочки под колесами. Упрямое желание прикоснуться к нему и продолжить то, что не доделала дурацкая выбоина.. Возможно, он подумал о том же, потому что сейчас осторожно, словно опасаясь спугнуть, пересел ко мне и мягко обнял. – Волнуешься из-за Эльгера?
— Все, что от меня требуется, – это плясать на балу, – пожала плечами. Не хочу об этом говорить. Не сейчас. – И раздавать комплименты от случая к случаю. Не думаю, что для этого жизненно необходимо делать умное лицо. Кстати, правда, что некоторые дамы оставляют там суммы, гораздо большие, чем их мужья?
— Правда, – коротко отозвался он.
— А вы дадите мне денег? Хочу, чтобы на рю де Руан был фонарик с моим именем.
Он плотно сдвинул брови.
— Тебя пригласили, чтобы оценить, насколько ты подходишь для Лиги. Он будет общаться с тобой каждый день. Все они. Тебя будут изучать.
Хочешь не хочешь, а придется. Видимо.
— С этим я как-нибудь справлюсь.
Анри взял мои руки в свои, согревая теплом, и я поддалась порыву, подвинулась ближе к нему.
— Тереза, я не прошу тебя верить мне, я прошу не верить им.
— Думаете, я настолько наивна?
— Наши отношения далеки от идеальных.
Что верно, то верно.
— А эти люди – игроки со стажем. Помнится, когда мы только приехали в Лавуа, ты заявила, что я подарил кузине его величества дворец.
Я отняла руки.
— А вы, разумеется, не дарили.
— Я его проиграл. Точнее, проиграл баснословную сумму, Евгения давно хотела заполучить это. – Он снова завладел моей ладонью и обвел пальцами алаэрнит. – Предлагала забыть мой долг в обмен на него. Камень мага и был ее целью, и еще самую малость – щелкнуть по носу зазнавшегося щенка. Разумеется, я бы никогда не стал играть на него, поэтому сумма на кону ощутимо превышала стоимость кольца. Она не учла одного: что для меня он бесценен.
Пальцы Анри продолжали скользить по моей затянутой в перчатку ладони. Медленно, нежно и удивительно мягко, а я не сводила с них глаз. Он не дарил ей этот дурацкий роскошный дом! Не только не дарил, вообще не имел к нему никакого отношения, кроме выписанного однажды чека. Но с чего вдруг она решила поставить его на место? Они что-то не поделили?
— Почему вы согласились с ней играть?
— Большая игра начинается с тринадцати человек. В итоге остались только мы двое. К тому же тогда я был моложе, глупее и азартнее. А Евгения всегда знала, как раззадорить.
Анри улыбнулся, и сердце забилось быстро-быстро. Хотя казалось – куда уж быстрее, чем после такой новости.
— В голове ветер, в груди огонь. Она умело этим воспользовалась, но та игра меня многому научила.
Наши лица снова были слишком близко. Он легко сжал мою ладонь и, наконец, освободил руку. Теперь я смотрела на мягко поблескивающий алаэрнит совсем другими глазами. Если он настолько бесценен, почему его отдали мне?
— Чему же?
— Недооценивать противника опасно. А иногда стоит выйти из игры, если не уверен в победе. Не самый приятный урок. Однажды я им воспользовался, и..
Анри откинулся на спинку сиденья, но смотрел только на меня. Пропустил между пальцами прядь волос, которую мы с Мэри нарочно выпустили из прически.
— Обещай, что не станешь ничего делать, не посоветовавшись со мной.
Стоило немалых усилий вырваться из-под этой призрачной, но такой ощутимой власти. Власти его взгляда, близости сильных рук и шоколадной горчинки, спрятанной под резковатым цветочным запахом.
— Но тогда мне нужно знать, откуда ждать удара, – я расправила платье. – Боюсь, в мире Эльгера слишком много теневых пешек.
— Я расскажу обо всех.
— Вы ведь были в Энгерии? С ним..
— Не только. В Маэлонии тоже.
— Да, но в Лигенбурге.. он наверняка встречался с Винсентом?
— Тереза, если твоей семье будет угрожать опасность, ты узнаешь об этом.
Вот теперь сердце притихло, словно испугалось, что слишком частый бег может его выдать. И меня заодно. Даже потянулась к окну и распахнула его, позволив ветру швырнуть занавеси мне в лицо. Равьенн уже виднелась впереди – еще более мрачная, чем в мой первый визит. Оно и неудивительно, раньше ее скрашивали багрянец и золото, сейчас только солнце подсвечивало скаты черепичных крыш, да сверкал флюгер на сторожке.