Страница 89 из 139
Лави и матушка написали два отдельных письма: в первом было много вопросов о том, нравится ли мне в Лавуа и не против ли я, если она приедет ко мне погостить после зимних праздников. Но большая часть уделялась восторгам по Майклу Эрдену, который изредка наносил визиты в Мортенхэйм.
«Винсент его терпеть не может, –писала сестренка, – поэтому Майкл все никак не решится сделать мне предложение. Ах, я бы на его месте тоже не решилась, вы же знаете, каким грубым бывает брат, когда ему кто-то не нравится. А вся вина виконта заключается лишь в том, что он виконт».
Я сильно сомневалась, что Винсент до сих пор не простил виконту Эрдену танцы и внимание к Луизе, а вот в последнем замечании здравая мысль была: он уверен, что Лавиния составит гораздо лучшую партию. Не знаю, чем закончится их противостояние, главное, чтобы не рассорились в искры и звезды. Потому что, несмотря на воспитание и видимую хрупкость, Лави – все-таки Биго. А это уже о многом говорит.
Матушка писала о том, как рада будет видеть нас с Анри на зимнем балу, что Майкл Эрден ей совершенно не нравится, а еще о попустительском отношении Луизы к прислуге.
«..А эта ее кошмарная привычка разговаривать с горничными! Разве может так себя вести ее светлость, герцогиня! Она же мне скоро всю прислугу распустит так, что собрать будет уже невозможно. Недавно я слышала, как две бессовестные горничные смеялись в коридоре. Хорошо хоть не в полный голос».
Читая эти строки, я невольно посочувствовала Луизе. Впрочем, Луизу, похоже, матушкины стенания не смущали.
«В Мортенхэйме стало значительно веселее, – писала она, – горничные больше не боятся лишний раз поднять взгляд. Лави стала чаще улыбаться – разумеется, когда не видит леди Илэйн».
Под этими строками была пририсована улыбающаяся рожица с торчащими в разные стороны волосенками.
«По вашей просьбе я навещаю Луни, но ему все равно: он ждет вас. Зато Демон недавно чуть не откусил мне палец, хотя я всего-то попыталась его погладить. Пришлось бинтовать и объясняться с Винсентом. Не представляю, что я сделала не так.. но в общем, он очень похож на вас. Такой же внезапный и с норовом».
О ком эта женщина писала – о брате или о Демоне, понять не представлялось возможным. Ее мысль частенько порхала с цветка на цветок как торопящаяся успеть в своей жизни все бабочка.
Впрочем, я и сама не отказалась бы от парочки лишних крылышек.
Магия тьмы окончательно перекочевала в меня. Временами я уже переставала различать, где кончается грань и начинается наш мир. А временами не замечала, как краски плавятся, оседая призрачным тленом, и приходила в себя, только когда кто-то ко мне обращался.
Лорд Фрай действительно попросил присмотреться к Эльгеру получше. Пока что в мягкой ненавязчивой форме дополнительной просьбы, без каких-либо конкретных указаний. Очевидно, все самое интересное приберег для личной встречи на зимнем балу.
Кабинет я обошла вдоль и поперек с зеркальцем Ивара. То ли там впрямь ничего больше не было, то ли Анри умел хорошо прятать. Как еще искать и где? За время недолгих визитов я повытаскивала все книги, простукала стены, понажимала на кажущиеся мне подозрительными камни, но увы. Зато обнаружила пропажу: книги про брачные ритуалы перекочевали в кабинет мужа. К сожалению, нашлись они в самый последний момент – то есть вчера, на самом дальнем стеллаже, на самой верхней полке. Но если честно, времени читать что-то еще особо и не было, поэтому просто наскоро сунула их обратно вместе с остальными.
Проверила и перепроверила все – чтобы каждая вещь лежала на своем месте, вплоть до дюйма. Оставалось только надеяться, что вдобавок к заклинаниям он нигде не оставлял скрепляющих волосков или ниточек.
Все это несколько утомляло. Особенно когда я попыталась представить, что будет если Анри узнает про лорда Фрая.
Нет. Лучше не представлять.
Когда внизу захлопали двери и началась суета, буквально пригвоздила себя к кровати, чтобы не броситься вниз по лестнице, как была – растрепанной и в легком домашнем платье.
Месяц выдался насыщенным, но я все равно умудрялась скучать по самому невыносимому мужу на свете, а заодно и во тьме. Каждый день, каждый час, каждую минуту. Я должна была радоваться передышке, но радоваться не получалось. Стоило вспомнить Эльгера и представить, что Анри каждый вечер садится с ним за стол, ведет неспешные беседы и улыбается своей привычно-отстраненной улыбкой, сердце начинало леденеть. Он жил и работал бок о бок с тем, кто отдал приказ убить его родителей. Поднимал с ним тосты, на глазах остальных разделял его убеждения в то время, как сердце раз за разом сгорало в ледяном пламени ненависти. А может быть, сгорело единожды раз и навсегда, но моему это не мешало отчаянно рваться.
Наверное, поэтому я медлила и оттягивала минуту, когда нужно будет спуститься и снова пройти испытание близостью. Во всех смыслах.
— Миледи? Так что сказать графу?
Мэри пришла, чтобы передать приглашение на ужин, и теперь выжидающе смотрела на меня, сложив руки на переднике, – ее нетерпение выдавали только подрагивающие пальцы да украдкой брошенный на часы взгляд. Кажется, после той маленькой просьбы у них с Жеромом вечерние прогулки стали традицией. Она не могла дождаться, пока я ее отпущу, чтобы урвать час-полтора перед тем, как снова мне понадобится. Это и придало решительности: я поднялась, подошла к платяному шкафу, разомкнула створки. Осторожно погладила синий шелк, повторяя переливы волн. Несколько минут смотрела, не решаясь отпустить, потом отодвинула подарок Анри в сторону и потянула на себя алое – то самое, в котором заявилась к Евгении.
Пора переодеваться и..
Встречать мужа.