Страница 45 из 139
20
Мы выехали рано утром, когда солнце еще только-только поднималось над полями, а осенняя прохлада бодрила получше крепкого кофе. Впрочем, от кофе и плотного завтрака я отказываться не стала – насколько поняла, путь нам предстоял не самый близкий. Анри предлагал поехать в экипаже, но я за последнюю неделю даже гулять толком не выбиралась, поэтому решила отправиться верхом. Непростительно давно не сидела в седле, а после ночной сказки тело однозначно стоило встряхнуть. Заодно и мозги проветрить, чтобы не возвращаться постоянно к случившемуся, задаваясь вопросом, что же это все-таки было. Со мной.
Разомлела, как курочка в сливочном соусе. Не только позволила себя ощипать, но еще и сама в кипяток нырнула. Умничка, как сказал бы Ивар!
А главное, бесполезно на себя злиться. Что сделано, то сделано.
Анри приблизился и погладил Искорку по гриве, а я покрепче, внахлест обмотала поводья вокруг запястий: слишком велико было искушение прикоснуться к сильной руке, скользящей по пепельно-серебристому шелку. Вспоминала Демона – иссиня-черную гриву, как вороново крыло, и его самого, мощного и неумолимого, словно текучее черное пламя. Искорка – кобылка необычной масти – литье стали без единого пятнышка. Мой конь ходил увереннее и резче, а эта девочка оказалась совсем молоденькой, неуверенной. И все-таки мне с ней нравилось. Лошадь чувствуешь, стоит только заглянуть ей в глаза, оказаться в седле. Сразу понимаешь, получится у вас или нет.
У нас получилось, и от этого я чувствовала себя предательницей.
Разумеется, о Демоне будут заботиться, как о короле, но чего стоит забота, когда друга нет рядом. Если бы только можно было привезти его сюда.. Но стоит ли?
— Не устала?
— Нет, – буркнула я.
Надо же, какая забота!
— Думаешь о Демоне?
Я с трудом подавила начинающее было просыпаться раздражение. С какой радости он продолжает лезть в мои мысли и в мою жизнь?
— Он все равно далеко.
— Ты могла бы его забрать.
Обожгло, хлестнуло наотмашь непрошеной надеждой.
Меня больше не выгоняют? Как мило. Впрочем, муж никогда не отрицал, что не против оставить меня при себе, потому что в качестве любовницы я его целиком и полностью устраиваю, да и я давно не тешила себя мыслью, что между нами возможно что-то еще. Поэтому рада была сегодня проснуться одна и тому, что разбудила меня Мэри. Было – прошло. Зачем понадобилось все портить? Слишком свежи воспоминания, подернутые гнильцой фальши. Спелое сладкое яблочко, в котором уже давно живет червячок.
— Когда вы такой милый, у меня начинается изжога.
— С кофе вышел перебор?
Я и впрямь выпила две чашки, но дело точно не в кофе.
— Вам что-то еще от меня нужно? – холодно поинтересовалась я. – Только скажите, для этого вовсе необязательно снова становиться медовым мальчиком.
Меня чудом не вышибло из седла молнией взгляда. Муженек пришпорил коня – солового, очень подходящая Анри солнечная масть, только их и видели. Мы с Искоркой решили не отставать.
Я наслаждалась привычным свистом ветра, свежим дыханием осени, прозрачным, как слеза, воздухом и видами. Перекатывающиеся волны разноцветных холмов, виднеющиеся вдалеке над лесом высоченные хребты Аттали – гор, отделяющих Вэлею от Маэлонии. Близость моря приносила запах соли и влагу, незримо дрожащую в воздухе.
Я не представляла, куда мы ехали, и почему мне лучше практиковать магию именно там. Наверное, в этом был какой-то смысл, иначе зачем меня выдергивать из-под одеяла в такую рань и все это устраивать? Мы миновали крохотную деревушку, в которой Анри купил хлеба, вяленого мяса и домашнего вина. Его узнали, поэтому пришлось ненадолго задержаться – пока он о чем-то беседовал с дородным мужчиной, а девицы беззастенчиво пялились на великолепного графа де Ларне, я разглядывала небольшие домишки – уютные, с черепичными крышами. На улицу высыпала чумазая ребятня, беготней поднимающая тучи пыли. Одного из непосед мать схватила за ухо и под звучный рев увела в дом. Где-то шумела вода, мимо важно прошествовала гусыня с выводком, за ней, насвистывая себе под нос, вышагивал мальчишка в растоптанных туфлях, помахивая веточкой. Он глазел на меня так же, как и местные красотки, взгляд которых метался между мужем и мной. Живая настоящая графиня, подумать только!
Я немного прогулялась до окраины и обнаружила речку: быструю, с небольшим порожком, обозначенным водопадом. Мы ее видели издалека, но она так причудливо извивалась, что тропа к ней ни разу не вышла. Высоченный холм, густо поросший травой, скрывал дорогу, откуда мы только что приехали. Все-таки что ни говори, а места здесь удивительно красивые. С Энгерией, конечно, не сравнить, но..
— Едем дальше, – раздался за спиной голос мужа.
И мы поехали. На приличном расстоянии.
Под сердцем тянуло, но я упрямо молчала. То и дело отводила взгляд от Анри, сидящего в седле как влитой, словно выточенный из камня. Прирожденный всадник. Шум моря услышала, стоило нам обогнуть лес. А место, куда мы направлялись, заметила издалека. Выпотрошенная тьмой мертвая пустыня, над которой возвышались рваные зубцы полуразрушенного замка. В ослепительных лучах солнца, на фоне жизни, из которой мы выехали, оно смотрелось грязным, противоестественным пятном смерти. Отсюда я прекрасно видела четко очерченную границу: там, где прах и тлен соприкасались с сочной зеленью травы. Развалины здесь явно стояли давно, но смотреть на дело рук своих все равно оказалось страшно. Запястье покалывало, как если бы искорки пламени падали мне на кожу – легко, почти незаметно. И вдруг потянуло, накрыло отчаянной застарелой тоской. Такое бывает, когда вспоминаешь о чем-то безумно дорогом и безвозвратно утраченном. Или о ком-то.
Меня подкинуло в седле. Теперь я, не отрываясь, смотрела на мужа.
Тоска отступила, на смену ей пришли странное спокойствие и равнодушие – чувства Анри. Замок, где прошло его детство. Место, где погибли его родители.
Я чувствую его? Почему? Что происходит?
Нужно было что-то сказать, но язык словно прирос к нёбу и отказывался повиноваться. Мы миновали границу жизни и смерти, проехали еще немного и остановились у торчащей из земли погнутой железяки.
— Здесь была беседка, – сказал он поразительно спокойно, как будто к нему это не имело ни малейшего отношения.