Страница 106 из 139
42
Бальной залы, в которой на постой можно разместить целый полк, мне видеть еще не доводилось. Два огромных полукруглых помещения разделялись полупрозрачной стеной с арочными проходами. Сама стена напоминала лацианское стекло или горный хрусталь, внутри которого магические вихри подхватывали опадающие листья и рассыпали вокруг них золотистые искры – такое своеобразное прощание с угасающей осенью. Освещали залу электрические люстры вроде той, что в опере Руале, многоярусные, с тысячами переливающихся светом хрустальных подвесок. Начищенный паркет сверкал так, что было больно глазам, а белоснежные стены создавали ощущение, что пространство здесь бесконечно. Колонны с классическими капителями и окна высотой в два замковых этажа – запрокинешь голову, и она кружится.
Впрочем, у меня голова и так постоянно кружилась: от многоголосья и количества людей. Казалось, здесь собрался не весь высший свет Ольвижа и аристократия из других стран, а полмира. Я видела намийских шейхов в длинных белоснежных одеяниях и загорских князей в кафтанах. Среди них особенно выделялся один – в черном, с золотой оторочкой, с длинными разрезами на рукавах и в черных перчатках. Светлокожий и темноволосый, с резкими чертами лица, он обладал той отталкивающей притягательностью, когда вроде и не хочешь смотреть, но смотришь. При среднем росте выглядел внушительно за счет гордого разворота плеч и цепкого взгляда. Этот мужчина напоминал хищную птицу, обернувшуюся человеком.
— Греард Джельн II, Северный князь. Один из самых богатых и знатных отшельников Загорья. К Лиге не имеет никакого отношения.
Муж стоял, облокотившись на спинку диванчика, на котором устроилась я. Уютные ложи для отдыхающих протянулись вдоль дальней стены залы, по полукругу, напротив главных дверей. Разглядеть входящих отсюда не представлялось возможным, поэтому большая часть гостей собралась в другой части залы. И все-таки мы беседовали под накинутым пологом, поэтому могли обсуждать все, что нам заблагорассудится без опасения быть услышанными или обратить на себя ненужное внимание: в замке Эльгера магия поощрялась в любых ее проявлениях.
— С чего вы взяли, что он меня интересует?
Анри усмехнулся.
— Потому что ты смотришь на него с той минуты, как заметила.
— Он черный и не мельтешит, как цветочки в урагане.
— Лучше смотри на меня, не то о твоей страсти к загорцам начнут слагать легенды.
Интересно, он мне до конца жизни Ивара будет припоминать?
Я невинно пожала плечами.
— На вас я уже насмотрелась.
Анри впервые выглядел так официально, но.. как же ему это шло! Застегнутая на все пуговицы рубашка, темно-синий фрак и такие же брюки, оттененные только белым шелком шейного платка и манжетов, да еще серебром пуговиц. В Вэлее мужчины не отдавали черному негласного предпочтения, как у нас, поэтому фраки были самых разных цветов – от сливочно-кремовых до светло-кофейных, цвета красного вина в темной бутылке или же цвета горького шоколада. Словом, посмотреть было на кого, но мне приходилось себя одергивать, чтобы не любоваться мужем постоянно.
— Ты сняла алаэрнит.
— Не хочу лишний раз привлекать внимание.
— Ты его уже привлекла.
Особенно когда он смотрел на меня так: «Моя», – говорили его глаза. И руки, когда Анри будто случайно касался обнаженного локтя или поглаживал запястье через перчатку. Не говоря уже об этой странной, сумасшедшей и такой знакомой привычке переплетать пальцы. Пожалуй, чересчур знакомой – сейчас мне как никогда требовался здравый смысл и рассудительность. Я даже подарок лорда Фрая надела как напоминание. К красному шелку и высокой прическе комплект шел идеально: сейчас рубиновое наказание играло на свету всеми оттенками красного, притягивая взгляды не только мужчин, но и дам.
— Это для тебя, – Анри протянул мне крохотную капельку-брошь. – Бриллианты идут к любым нарядам, поэтому, пожалуйста, всегда носи ее с собой. Особенно когда я далеко.
— Следящая магия?
Муж покачал головой.
— Если понадобится моя помощь, просто переверни каплю.
Я улыбнулась и прикрепила брошь к лифу.
— Расскажите обо всех, кого стоит опасаться.
Лучшего места, чем бальная зала, для изучения противника не найти.
— Что ж, хорошо. Загорец, который беседует с объектом вашего интереса..
Хмыкнула, разглядывая темноволосого бородатого крепыша. Довольно-таки добродушного, по крайней мере, на первый взгляд. Случись мне выбирать из этих двоих, я бы указала на Северного князя, не задумываясь. Как-то больше он подходил на роль бессердечного хладнокровного идеалиста, собирающегося пройтись по миру гребнем магии.
— Владелец прииска Агури. Рэм Лагоджи IV, князь Приграничья, в Совете уже более десяти лет. Работает на княжеских собраниях, понемногу проталкивая мысль о том, насколько легче и быстрее шел бы прогресс, замешанный на магии. Сам он дружен со стихиями, лучше всего чувствует землю. Довольно-таки здравомыслящий мужчина, если отменить его приверженность к Лиге. По поводу тебя настроен нейтрально, так что есть все шансы заручиться его поддержкой.
Я смотрела на загорцев, прищурившись.
— Вы сказали, что Джельн – отшельник?
Анри кивнул.
— То есть безвылазно сидит в своем замке? Или что там у него..
— Почти. Появляется в свете достаточно редко.
— Хм.. но если он настолько богат и знатен, почему Симон до сих пор не подгреб его под себя?
— Джельн начисто лишен магии. Знатный род, но пустышка по силе, как его отец и дед.
Да, это многое объясняет.
Словно почувствовав мое внимание, северянин наградил меня холодным колючим взглядом, и я поспешно улыбнулась Анри.
— Пройдемся?
Муж едва уловимо улыбнулся и предложил мне руку. Едва успели дойти до «осеннего хрусталя», когда уловила пренебрежительное: «..Так оскорбить его светлость опозданием!.. Они бы еще сразу на бал заявились». – «Вы знаете, их даже поселили раздельно..» – «Только не говорите, что вы удивлены. Этот брак изначально трещал по швам».
Обернувшись, увидела яркую брюнетку в яростно-красном платье, которому все же не удалось затмить цвет моего. Сероглазая, с запоминающейся мушкой над пухлыми губами, в нашу сторону она даже не смотрела. Именно ее Ивар представил как любовницу маркиза де Нуаре и лучшую подругу Евгении. Особу окружало многоцветье дам, которые кивали в ответ на каждое ее слово и спешили за ней, как выводок утят за мамашей.