Страница 87 из 99
— Граф Дмитрий Сергеевич Шереметьев и Владимир Ильич Ленин уже созрели для переговоров, но радикальное крыло Российской социал-демократической рабочей партии к этому готово не было. Троцкий с примкнувшими к нему лидерами помельче собирались уничтожить дворянство несмотря ни на что. Запомните, дети — если вы управляете при помощи страха перед внешним или внутренним врагом, то и сами становитесь его заложниками. Они, может быть и хотели, чтобы все закончилось миром, но не смогли соскочить с рельс террора. Как итог — бойня в Китай-городе, где Одаренные старой крови уничтожили большую часть радикалов, а оставшихся устранили уже свои. По крайней мере тех, кто не влился в структуры Ленина. — вновь пауза и вновь оценка нашей реакции. — Да, Громовержец тогда показал силу великого Дара, но что мог показать десятилетний пацан на переговорах? Ничего он не мог. Зато смог его дед. Шереметьев с Лениным договорились один на один, а уже позже все это узаконили на совете Партии и Собрания Отечества. И буквально через неделю в Москву въехали обозы пшена, выращенного Агрономом всего за три дня. И именно это «чудо» убедило широкие массы в необходимости мира между фракциями. Подчеркну — убедило столичный народ. Мнение остальных по-прежнему никого не интересовало. Поэтому все всегда начинается с диалога. Именно диалог и явился предпосылкой к примирению сторон. Можно сколько угодно нуждаться в мире и спокойствии, но если одна из сторон недоговороспособна, то ее меняют или делают так, чтобы не мешала. Любым способом! И договариваются с равными — запомните это. Если у вас за плечами большая личная сила, но вы всего лишь ребенок, то вы не равны тем, за кем стоят люди. Вас используют, а вы будете считать, что с вами договариваются. Обзоводитесь связями, дети. Вам понятно?
Я не обманывался. Это ее «Вам понятно» было адресовано именно мне. Простоватая толстушка весьма непроста и при этом крайне умна, что переводит действующую сотрудницу СОБ из категории «обращаться с осторожностью» в категорию «опасно». Агента влияния службы общественной безопасности недооценивать нельзя ни при каких обстоятельствах.
— А теперь, класс, давайте изучим официальную версию, изложенную в ваших учебниках.
— Зачем? — удивилась Жука.
— Затем, что все экзамены у вас будут приниматься только по официальной трактовке исторических событий. — как ни в чем не бывало пояснила учительница. — Понимать суть — это одно, а провозглашать ее — это может трактоваться как экстремизм. Я научу вас жить в двух реальностях разом.
Урок продолжился уже совсем в другом ключе и стало до безобразия скучно. История сменилась географией, география сменилась физкультурой под надзором директора, да еще и с этими ненавистными мешками песка. Затем обед, где младшие вовсю расхваливали свою учительницу.
Словно в противовес Собеевой им досталась высокая утонченная блондинка с водопадом не собранных в пучок волос. Сама грация, надевшая платье и непонятно каким образом оказавшаяся в столь «простецком» заведении, как наше.
А еще она будет учить нас танцам. Причем всех и это радует. Так-то я кое-какими навыками владею, но требуется освежить память тела. Все же давно не занимался, а вскоре без этого будет никак не обойтись.
Зато конец дня оказался полностью в нашем распоряжении. Долгожданный выход в свет, а если уж быть до конца точным, то в ТРЦ «Зеленая река». Огромный комплекс на левом берегу.
Он строился долго, вокруг него постоянно вспыхивали скандалы и даже кого-то судили, но результат того стоил. Крупнейшее строение такого типа по нашу сторону Уральской гряды.
Настоящий трехэтажный город! И принадлежал он старой крови. Ни копейки государственных денег.
Из-за того, что Масяня напрочь отказалась мелькать в месте, за которым следит слишком много глаз, Ефимов посещал ее сам. Делал это по вечерам и поэтому нас сопровождала Сафарова вместе с еще парой неприметного вида сотрудников. Добавить к этому пару СОБовцев в стандартных серых плащах и двух громил, которые явно некомфортно чувствовали себя в гражданской одежде.
Короче, эскорт тот еще и мне пришлось потратить немало нервов на этих товарищей. Пришлось объяснить всем и каждому, почему им придется держаться в отдалении, а не прикрывать меня своими телами. Перестраховщики, блин.
Что может случиться среди недели в торговом центре?
— Хороший фильм. — лениво выдал свое экспертное мнение Вася. — Только странно они там в этой своей Франции живут. Французов и нет почти, а шпион на шпионе. И полно оружия каждом доме. Как не перестреляли друг друга еще?
— Ага. — поддержала его Жука. — А дамы ихние? У каждой второй в сумочке яд, а у каждой третьей Дар. Зато мужики сплошь все тупые и только стрелять могут. Не, мужики и у нас не блещут, но не настолько же.
— Меньше фильмам верьте. — ухмыльнулся Казах. — По-любому у них там не так все. Врут, но получилось красиво.
Они еще что-то обсуждали, обсасывая детали красочного боевика, но мне было скучно. Если бы не пришли сюда все вместе, то давно бы уже по магазинам пошел гулять. Однако разделяться не хотелось и мы засели в кафешке рядом с площадкой лазилок-бегалок, на которой резвились мелкие.
— Светлана Семеновна, а у вас есть с собой пистолет? — неожиданно спросил Казах.
— Это государственная тайна. — улыбнулась старший лейтенант в своем неповторимом стиле. — Есть.
— А яд?
— Кто я по-вашему, Игорь? Киношная шпионка? — она возмущенно вскинула брови. — Есть.
— Правда? — парень даже вперед подался. — А скажите, там в кино все взаправду? Ну, в смысле, КГБ и правда все так делает.
— Правда!
Комитетчица тряхнула челкой в подтверждение своих слов и тоже подалась вперед, почти перегнувшись через столик. Она раскрыла рот и провела розовым язычком по верхнему левому резцу.
— А в этом зубе яд. Нам нельзя сдаваться живыми.
Заговорщицкий шепот Сафаровой подействовал как надо. Парни замерли и совсем другим взглядом смотрели на улыбающуюся брюнетку.
Обстановку разрядил веселый смех Жуки.
— Да врет она все! Вот уж, правда — все мужики тупые. Вы, как те придурки в кино. Много мышц и мало мозгов.
— Тебе придется взять свои слова назад, малявка. — раздался громкий голос от одного из столиков. — Не заставляй МЕНЯ повторять.
Обернувшись, я спокойно оценил поборника мужской чести и сам себе поаплодировал.