Страница 66 из 99
Брюнетка округлила глаза и уронила челюсть на пол. Сразу стало полегче — все же глупое выражение лица собеседника делает обстановку менее напряженной. Однако я посмотрел на до сих пор молчащего Каворского и серьезно спросил:
— Зачем она здесь? Если только ради того, чтобы вывести меня из равновесия, то пусть идет помогать с гербом.
— Приношу свои извинения, Андрей Михайлович. — девушка более не улыбалась и являла собой образец чопорности. — Больше этого не повторится. Я предлагаю забыть об этом инциденте и…
— А вы хороши, граф. — Каворский перебил свою подчиненную. — Мы только пришли для знакомства, а уже вынуждены оправдываться и извиняться. Не подскажете, почему так получается?
— Скажу, товарищ полковник. — я твердо встретил его твердый взгляд. — Вы не можете проверить меня ментально. Поэтому я дал себе установку быть максимально честным с вами. Максимально прямой и исчерпывающий ответ на любой вопрос. Если вы извиняетесь и оправдываетесь, то хорош не я — это вы ведете себя плохо. Если готовы беседовать в таком формате, то давайте продолжим. Если нет, то я могу в любое удобное время посетить ваш подвал, в котором нет бочек с кислотой.
Снова тишина. Снова собравшиеся переваривают мои слова. Честно говоря — такой темп беседы уже начинает напрягать. До завтра просидеть можем, а у меня еще есть дела. Важные!
— Мне нравится такой формат, Андрей Михайлович. — скупо улыбнулся полковник. — Почему мы разговариваем с вами, а не с товарищем Ефимовым?
— Потому что, Николай Егорович нанят лично мной для двух основных задач: планирование специальных операций и забота о воспитанниках детского дома Новая заря. Он — мой доверенный человек и если есть претензии к нему, то они не к нему. Они ко мне!
От меня не укрылся обмен взглядами визитеров, но даже гадать не стал к чему это.
— Андрей Михайлович, я предлагаю вам рассказать все самостоятельно. — задумчиво проговорил полковник. — Ну а если возникнут вопросы, то мы их зададим. Как вы на это смотрите?
— С чего начать, Юрий Иванович?
— Начните с самого начала — с вашего приезда в Красноярск. Что вы помните?
Хороший рассказ получился. Долгий, подробный и без эмоционального окраса — только факты. Благо меня не перебивали и о таких мелочах, как собственная смерть и вторжение чужака — умолчал. О сокровенном и слишком личном умолчал, но умолчал грамотно — не зря ведь репетировал. Мое останется только моим!
— Ваша история весьма непроста, Андрей Михайлович.
Примерно с момента устранения кривого в ЦУМе, Каворский слушал с закрытыми глазами и ни разу не перебил. Иногда казалось, что он заснул, но подрагивающие кисти рук однозначно подтверждали — это не так. Скорее, какая-нибудь сверхсекретная трансовая техника — из тех, что любят показывать в фильмах.
По крайней мере, это объяснило бы его «окаменение».
— Скажите, а Мария Владимировна Кольцова для вас кто?
— Она — мой друг, Юрий Иванович. На начальных этапах планировал сделать Марию Владимировну своим сюзереном, но передумал. Она слишком хороша, чтобы являться всего лишь инструментом. И очень надеюсь, что она не окажется вашим инструментом.
— Причина?
Я вздохнул и с силой провел ногтем по полировке столешницы, оставляя на ней слабый, едва видимый след.
— Понимаете, полковник, я очень люблю свою страну. Меня с детства окружали люди, которые учили ее любить. В Новосибирске, потом здесь, а потом я остался на улице один в мороз. Люди, которые меня окружали, оказались не «моими» людьми, а «своих» людей я нашел сам. И так уж вышло, что «своих» людей я люблю сильнее, чем Отечество. Ваша служба может решить использовать моих близких, как разменную монету ради блага страны. Не могу этого принять. Понимаете?
Каворский не ответил. Лишь кивнул в знак того, что принял к сведению, а затем засыпал меня градом вопросов. Его интересовало буквально все и если во время рассказа меня никто не перебивал, то именно сейчас полковник решил разобрать каждый эпизод детально. Получал подробные ответы, но границу соблюдал. В душу не лез.
— Вам достался поистине уникальный комплект способностей, Андрей Михайлович. Нужно проконсультироваться со специалистами, но я уже сейчас могу утверждать — уникальный! — полковник говорил ровно. — Сбор информации, ее защита и конструктор тактик… Честно говоря, я не вижу противоречий в вашем личном с нашим общим. Так что плодотворное сотрудничество более чем возможно. Вы ведь не просто так инициировали операцию «Знакомство»? Чего вы хотите?
— Я еще до конца не определился со своим будущим, если вы об этом. Остальные детали сделки озвучит Николай Егорович, с вашего разрешения.
— Комитет предоставит особых учителей для особых учеников. Еще обычных учителей младших классов и старших классов, а также медицинского сотрудника, дворника, сторожа. — Ефимов, разумеется, никакого разрешения ждать не стал. — По требованиям законодательства детский дом-интернат должен быть укомплектован шестью штатными единицами, но так как у нас уже имеется договор с рестораном по обеспечению горячим питанием, то вопрос по наличию повара отпадает автоматически. Вы наверняка уже в курсе, что воспитанники Новой зари питаются исключительно измененными продуктами, для развития своего потенциала и ресторанная кухня весьма недурна. Я взял на себя смелость сделать дополнительный заказ на пять персон. Так что через сорок шесть минут вы сможете оценить кухню лично.
— Это все? — с каменным выражением лица спросил Каворский.
— Нет, товарищ полковник. Также нам нужно прикрытие комитета от СОБа на этапе легализации воспитанников и Кольцовой. Еще спецоборудование и материалы для экранирования территории, а также доступ к рынку амулетов и спецпрепаратов. Теперь все. Остальные рабочие моменты сможем согласовать в процессе притирки.
— Николай Егорович, а почему вы решили, что комитет пойдет на это? Пока я вижу, что нахожусь в логове преступной организации, которая не имеет права на существование. Незаконное владение оружием, угрозы сотрудникам СОБ, кражи, незаконные проникновения в жилища, грабежи, убийства, сокрытие Прорыва и при всем при этом вы выдаете себя за сотрудника КГБ. Я ничего не упустил?