Страница 24 из 99
Глава 7
Власть шанса
— Ты уверен, что он пришкрябает?
— Уверен!
— Кривые обычно на измене по жизни.
— Придет!
— Как-то все хитро. Нужно…
— Казах! Ну ты-то зачем жути нагоняешь?
— Боюсь… — выдохнул парень.
Мне даже неловко стало от такого заявления. Наш лидер, с его приблатненными замашками, слабаком не был. Теперь вот высказал то, что на самом деле чувствовал и я прекрасно понимаю его состояние — ожидание смерти подобно. Самое поганое, что гарантий успеха нет никаких и быть их не может. Об этом сразу предупреждал.
Шанс. Не более.
— И все равно твой план — лажа дешевая. Его и нет считай! Даже фраерок ливерный на такое не поведется. — Казах нервно дёрнул щекой. — Как я в этот блудняк вписался-то?
— Я же тебе объяснял — все Анализом просчитано. Трижды!
Не верит. Причем неверие, в большей степени, относится к плану в целом, а не к шансу на Прорыв. Мало кто на его месте поверил бы в такую дичь, но видя, какие усилия я прикладываю, циничный пацан проникся. И это очень хорошо, что проникся и поверил. Плана-то особо и нет.
Вернее, есть. И я его несколько раз повторил с максимально уверенным видом.
Жука приводит психа в готовящийся к сносу ЦУМ. Они вместе доходят до условленного, но ничем непримечательного места. Тут выбегам мы с Казахом, размахивая заточенной арматурой и надрываясь от воплей, несемся на них. Мужик пугается и делает шаг назад, но понимает, что сзади ловушка и отпрыгивает вправо. Туда, где под грязной тканью спрятана дыра в полу, а снизу колья из арматуры.
Вот только все это действительно дичь и чушь!
Псих с Даром акустики не распознает ловушку. Потому что здесь и в помине нет никакой ловушки. Ну засечет он двоих пацанов лежащих в засаде и что в этом удивительного, если по легенде девочка ищет убежавших братиков? Решили попугать братики младшую сестренку, стервецы такие. Спрятались в страшном заброшенном здании.
Где здесь ловушка?
Ну валяется повсюду мусор и хлам. Ну торчит арматура из разбитых перекрытий. Где ловушка-то?
Да здесь вообще все ловушка! Чем больше вокруг острых, шатающихся и скользких элементов, тем сложнее неудачнику уцелеть, а уж неудачником стать недолго. Достаточно просто попасть в мою зону видимости.
За Жуку я вообще не волновался. Столько Удачи в нее влил, что волноваться просто бессмысленно. Она и так хороша, а с моей помощью стала абсолютным воплощением обмана и способна внушить что угодно и кому угодно. Проверено — знаем, любим, ценим и иногда откровенно ужасаемся. Признаться, с экспериментами я немного переборщил.
Зато теперь имеется полная уверенность, что жертва прибудет на убой. Прибудет, даже если профессиональная нищенка скажет, что не братиков ищет, а двух канареек по пятьдесят килограмм каждая.
Есть только одна проблема. Придется слить все остатки Удачи на Казаха, а то мало ли…
Ну и придется бежать вместе с ним, но не ради запугивания, а ради того, чтобы оказаться поближе к кривому. Конечно, есть риск, что жертва сдохнет, когда я буду слишком близко и тогда вся затея окажется напрасной. Такого допустить нельзя — рядом должен находиться только инициируемый.
Мне рядом с целью нужно оказаться только из-за механики работы Весов Кармы, как я их назвал. Странная механика, но другой не имею.
Чем я ближе к цели благословенной на Несчастье, тем быстрее кончается заряд черной сферы. В основном жертва самыми нелепыми способами стремится нанести себе как можно больше увечий. Ну а если меня рядом нет, то процесс растягивается на совершенно неопределенный срок.
Даже не знаю, что из этого хуже: когда происходит много всего и сразу или когда вещи становятся враждебными? Самого жуть берет.
С Удачей аналогично — чем я ближе, тем быстрее проявляется некое чудо. Реально был свидетелем, когда благословленный мужик «случайно» глянул в «случайное» окно и узнал своего сослуживца, которого не видел много лет. Там Удачи-то капелька понадобилась.
Однако бегу совсем по другой причине. Чужие неудачи приносят в Часы такой дефицитный белый песок. Главное — оказаться как можно ближе и поучаствовать в несчастьях цели, а чем я ближе, тем больше неприятностей у этой самой цели. Настоящий замкнутый круг, но лучше так, чем восполнять запас песка самому. Это дело куда более сложное.
Если самому, то песок в Часах набирается от моих собственных приключений. От удачных — белый, от неудачных — черный. Очень медленно набирается и разумеется, набрать черного куда проще, чем белого. Можно было бы обождать и подсобрать самому, но у меня имеется должок. Из тех, что не отдать нельзя.
— Ну и где они? — вновь заёрзал напарник.
— Да уймись ты уже! Нормально у нас все. Как всегда!
— Как всегда? — Казах усмехнулся. — Вы бабу пропасли, а хата хахаля ее оказалась. Там она его и завалила. Куда делась? Это по плану? Ух, своего кривого до ворот военной части довел и чё? Тот так и торчит там безвылазно. Это по плану?
— Фигня! — отмахнулся я. — В городе населения лям с хвостиком — еще найдем. Этот вообще нашелся, когда я круги в трамвайчике нарезал. И чья идея? Жука придумала!
— В том-то и дело, что Жука. — поморщился пацан. — Эту ловушку придумал ты, а у тебя фарта, как у попа совести.
Я едва не задохнулся от возмущения, но Казах и не думал заканчивать с обвинениями:
— Того кривого кончил, а прибрать за собой? Сколько мы там чистили потом? Всю ночь! А амулет? Козырного завалил и только карманами обошелся. Башку отнял, а того, что на шее болталось, не заметил. Такая цацка за восемь сотен вмиг уйдет.
— Да там заряда-то осталось. — проворчал я больше для видимости.
— Потому и за восемь сотен! — припечатал собеседник. — Целый бы за три косаря забрали и в очередь бы выстроились.
— Не заплатят тебе столько.
— Не заплатят. — кивнул Казах. — Зато цацка на мне и житуха под защитой. Все, замолкни, а то и этого просохатим.
Вот ведь. Сам же начал и сам «замолкни». И не поспоришь — во всем прав оказался, а еще и на больное даванул. Я же знал про амулеты, но так и не обыскал труп архитектора по-нормальному. Побрезговал, а гонял бы сейчас с амулетом целебным.
Да и Казаха прекрасно понимаю. Мокруха почти в самом центре правого берега… Днем! Воровская натура пацана восставала против самого факта участия в столь сомнительном предприятии.
— Крыса! — донесся издали девичий писк, заставив напрячься.
Условный сигнал!