Страница 18 из 99
— Дама в зеленом сарафане и соломенной шляпке. В сторону набережной отправилась вместе со всеми этими, но в церкви ее не было. В аккурат к окончанию службы явилась. — искоса глянул на молодую хищницу. — Сколько сработали?
— Почти три рубля. Э-э-х… Самый сенокос с народа попроще будет, а мы уходим. — Жука горестно вздохнула. — Ну да ладно.
— Вот именно что! Начинай уже отвыкать от паперти. Нас нормальные дела ждут, а не толкучка у поповской хаты.
— Ты про церкву язык-то шибко не распускай, Андрей. — не по-детски серьезно заявила Жука. — Ее даже Вова Пепел не тронул, когда город сжег. Господь, его отвадил, а потом и наказал. Не бери греха на душу.
Сказать, что я удивился — не сказать ничего. Даже шаг сбавил от такой отповеди. Вот уж от кого не ожидал, так это от девчонки, выброшенной на улицу спившейся матерью. Сначала Ух, а теперь она и откуда в них это все? Почему раньше не замечал?
— Женя, ты извини, если задел тебя чем. Не хотел. — стараясь сгладить ситуацию и хоть как-то оправдаться, торопливо продолжил. — Пепел ведь не просто сжег Красноярск, а расплавил его. Вычерпал Дар до дна и потому сдох. Почему церковь не сжег? Понятия не имею. Может, тоже верующим был. Попы чего угодно болтать могут — тем и живут, но им-то откуда знать, что сто лет назад у кривого в башке творилось?
— Ну да. Нормальный точно сжег бы.
— Чего⁈ — вот теперь я остановился.
— Чего-чего? — передразнила Жука. — Повелся? Вона какой вымахал, слова умные говоришь, а как был лопухом, так и остался. Догоняй, ворона!
Охренеть! Эта коза меня развела на раз, а я действительно повелся как фраер. Ну да ничего. Память у меня хорошая.
— Вон она! Слева с кавалером гуляет. Она?
— Угу.
— Красивая такая… Ты уверен?
— Угу.
— Че ты все угу да угу? — она перехватила мой взгляд. — А-а-а-а, мороженого хочешь? Пойдем, я угощаю!
Вот ведь. Это мои слова! Должны были быть. В кармане шесть рублей сорок копеек — хватит, чтобы обожраться до ангины, а жаба душит. Тяжело настолько быстро адаптироваться к неожиданному богатству. Так что можно даже выразить благодарность Ставскому за все открывшиеся перспективы разом. Только не буду этого делать. Не хочу.
— Ты точно уверен, что она? — в сотый раз спросила Жука, вгрызаясь в сладкую витую булку.
— Отстань.
Еще бы мне не быть уверенным. Если держать в фокусе Сияния Жуку и эту мадемуазель, которая уже точно не мадемуазель, то все становится очевидным. Над ними обеими витают некие серебристые облачка. Если разглядывать дам по отдельности, то такого феномена не наблюдается. И еще я ЗНАЛ, что эти облачка означают.
Не очень понимаю, откуда берется некое «знание». Только голову об этом не грел. Все Аналитики обладают подобным «знанием», но только подобным, а не таким уникальным, как мое. По крайней мере, хочется так думать. И думаю!
Что, в сущности, они могут? Смешать какую-нибудь кровь изма жабы с костями изма быка и получить мазь от ожогов? Нет, так-то понятно, что Аналитики ценятся высоко и никто кроме них не сможет сделать амулет или тот же препарат номер 12. Ну и что с того? Таких Аналитиков полным полно! Много ли таких, как я?
На самом деле, может и имеются. Помню, смотрел одно время мультсериал про секретную команду СОБ, которая за Одаренными злодеями охотилась. Так вот — я точь-в-точь Серебряный воробей с его Истинным зрением. Только это мультик, а мы живем в реальном мире.
Потому и не стал называть свои способности по мультяшному. Анализ и Сияние — эти названия весьма емко отображают мои Дары.
— К такси идут! — Жука чувствительно сдавила мне локоть и растерянно спросила. — Че делать-то, Плакса?
Черт! Этого я не учел. За время жизни в Заводских трущобах словно забыл про остальной город и тем более про левый берег. А ведь его хорошо видно, если подойти к Енисею и дома там повыше, чем на исторической территории города. И населения там побольше раза в четыре.
В детстве мне казалось, что на левом берегу и стоит настоящий Красноярск. Город, куда мы иногда выбирались в магазины или в больницу.
— Как что? За ними ехать. Идем!
Мы постарались максимально быстро обогнуть эту пару. Удалось. И даже удалось добраться до припаркованных автомобилей чуть раньше. Вот тут и выявилась небольшая проблемка.
— Сколько⁈ Дядь, ты чего⁈ Побойся бога, праздник же! — неверяще взвизгнула Жука.
— Не верю я в бога, малявка, а праздник — это да. Сегодня для всех дорого, а уж по тарифу «за той машиной», всегда дороже было. — чернявый мужик, наконец, соизволил повернуть голову и лениво завершил беседу. — Брысь отсюда.
— Уважаемый, ваш «тариф» весьма неоднозначен, а ценник великоват даже для праздников. — я включился в беседу. — Шесть рублей — это цена не чтобы везти, а чтобы избавиться. Предлагаю сойтись на трех.
Сонный взгляд водилы чуть оживился. Его понять можно — дети в заплатанной одежде нечастые клиенты.
— Четыре и если «та машина» через десяток домов остановится, то это ваши проблемы.
— Три с половиной и если «та машина» через десяток домов остановится, то два.
— Капуста-то имеется? — весело спросил окончательно проснувшийся мужик.
— Обижаешь, уважаемый. — продемонстрировал купюры и распахнул дверь. — Евгения, прошу!
Жука прыгнула на заднюю сидушку и водила сразу тронулся.
— Дядь, миленький, их и не видно уже. — пискнула Жука, жадно оглядывая салон. — Поспешай!
— Споко-ойно, девонька, от дяди Арэна еще никто не уходил. Да и сели они к Роме, а у него хоть и побогаче аппарат, но уж по оборотам до моего козлика ему далеко.
С этим можно согласиться. Сайгак хоть и старенький, но бензиновый. Такой действительно даст фору Метеору на батарейке. Другое дело, что тачка скрипела, бренчала и воняла прокуренным салоном. Даже ностальгия кольнула.
Там в Новосибирске только на таких ревущих «козликах» и ездили. Зато Вальцов предпочитал современные комфортабельные автомобили и в Красноярске семья передвигалась на Метеоре. Статус обязывал.
Для миллионного города оно и лучше, на самом деле, а то не представляю, как бы местным жителям спалось. В Новосибирске лично мне спалось плохо. Как спать, если нет-нет, да взревет мощный старенький движок?
— Вот и они. — довольно заявил водила и пристроился за нужной тачкой. — Метеор, чтоб его. Улитка! Кого преследуем хоть?
— Маменьку мою потерянную. — тут же заявила Жука. — Всю жизнь ее ищу.