Страница 69 из 105
— Со мной вроде бы все в порядке. — Я уже сложила руки на груди и сейчас мне не хватает лишней их пары, потому что от этого взгляда в упор, в самое сердце, от его близости и близости черного пламени, на которое все мое существо откликается как на самом желанное, все мысли летят наблу под хвост. Я даже, кажется, уже забыла, о чем мы говорили. В эти краткие мгновения, пока мы стоим друг напротив друга и воздух вокруг нас потрескивает.
— Вроде бы? Зачем ты ездила на исследования? Что это были за тесты?
— Тебе не кажется, что.. — Элегард поднимается, но Бен останавливает его взмахом руки. Поклясться могу, что этот властный жест может заставить кого угодно заткнуться.
— Мне не кажется, — произносит он. — А тебе лучше заняться тем, чем ты занимался до меня. Проследи, чтобы ужин был готов. Домохозяин.
Воздух начинает потрескивать еще более ощутимо, и я шагаю к Бену в упор:
— Не смей, — шиплю ему в лицо. — Не смей делать это при детях! Если не можешь держать себя в руках и общаться нормально, уходи.
Я говорю это еле слышно, настолько шепотом, что сама слышу эти слова почти на уровне мыслей, потому что они звучат у меня в голове. А вот Бен неожиданно отвечает без слов: «Я никуда не уйду, Аврора. Ни тебя, ни детей я этому хмырю не отдам. Но ты права, не стоило делать это при них. Прости».
Если начало фразы звучит как констатация факта того, кто привык, чтобы все ему подчинялись, то завершение немного сглаживает ситуацию. Правда, к голосам в голове очень сложно привыкнуть, поэтому глаза у меня становятся просто огромные, а Бен удерживает меня за локти, пока Элегард, дети и Дрим гуськом тянутся к столу, не забывая при этом озираться на нас.
— Судя по тому, как ты выглядишь, ты меня услышала.
— Что.. это что? — все так же шепчу я, хотя сейчас надо говорить очень громко, чтобы что-то донеслось до всех рассаживающихся за столом.
— Тоже наша особенность. Особенность черного пламени, я полагаю. У Ландерстерга с его супругой такая же забавная связь.
— Забавная?
— Ну да, сейчас мне это кажется забавным, — Бен хмыкает. — Что определенно радует. По крайней мере, ты больше никогда не будешь ревновать меня к Лауре Ландерстерг.
Оглушив подобным заявлением, он берет меня за руку и ведет к столу. Домработница позаботилась о том, чтобы накрыть на стол, но сейчас никого не интересует, что она там накрыла. Потому что все смотрят на нас: дети — вопросительно, Элегард хмуро. Только Дрим, похоже, интересует исключительно еда. Она, задрав голову, с немым упреком созерцает то, что лежит на блюдах. В голове ее, очевидно, роятся мысли примерно следующего содержания: «Если вы не едите это все, почему бы не отдать это мне?»
— Попрошайка, — хмыкает Бен, на ходу потрепав виари по голове, из-за чего ее шерсть и чешуйки растопыриваются, как лепестки цветка.
Он отодвигает мне стул, и в этот момент Элегард спрашивает:
— Вы как, риамер Вайдхэн, самостоятельно есть умеете, или за вами нужно поухаживать?
Мне хочется закатить глаза, но Бен, к счастью, не ведется на провокацию:
— Аврора, что тебе положить?
Только сейчас Элегард понимает, что допустил стратегическую ошибку, усевшись рядом с детьми. Он поднимается, чтобы пересесть ко мне, но Бен подмигивает Дрим:
— Залетай!
Не веря своему счастью, виари взлетает на соседний со мной стул, и Бен выдает ей тарелку, чем приводит в невероятный восторг Лара. Сын чуть ли не подпрыгивает, когда Вайдхэн произносит:
— Кто у нас тут знаток по виарам? Что ей можно отсюда, а что нельзя?
— Я! Я! — кричит Лар. — Ей нельзя жирное, а можно вяленое мясо и овощи на пару. Но вяленое мясо она любит больше.
— Кто бы сомневался, — хмыкает Бен. — Ну, приступай. Угощай.
Прежде чем я успеваю открыть рот, Лар уже дотягивается до блюда с нарезкой, и несколько щедрых ломтей оказываются на тарелке у Дрим. У виари округляются глаза, но тут уже Риа кричит:
— Я тоже хочу за ней поухаживать!
Хватает огромную ложку, чудом не вывалив половину на стол, шмякает ее содержимое — овощи, прямо поверх ломтей вяленого мяса.
— Так что тебеположить, Аврора? — повторяет свой вопрос Бен, глядя на меня.
«Успокоительного», — хочется ответить мне, потому что Элегард сидит мрачный и раздувает ноздри. Рядом с ним очень показательно ноздри раздувает Роа. Они смотрят на Бена так, будто пытаются его испепелить, а он на них не смотрит. Пока. Но я чувствую, как под его напускным спокойствием ворочается нечто, которое я могу сравнить с тлеющими углями под сухими ветками и травой. Один порыв ветра, одно неосторожно брошенное слово — и..
— Салатик, — говорю я. — Положи мне салатик.
Ничего другого мне есть не стоит, я это просто не переварю. Потому что весь ресурс организма уходит на мысли о том, как избежать локальной глобальной катастрофы.
А она неминуемо надвигается, потому что когда Бен накладывает мне салатик, Элегард выдает:
— Как полезно иногда ухаживать за женщиной, которая родила твоих детей.
Вайдхэн поднимает голову:
— Еще иногда полезно вовремя замолчать. Но если молчать не хочется, можешь мне объяснить, почему мои дети ужинают в восемь, а не за четыре часа до сна.
— Четыре? — интересуется Элегард.
— Да, в твоем возрасте пора бы уже знать, что детям полезно есть за четыре часа до сна. Тогда они лучше спят и у них возникает меньше желания нахвататься какой-то гадости между приемами пищи.
Элегард суживает глаза:
— Я очень рад, что в твоем возрасте, — он делает акцент на последние слова, — ты настолько грамотен в этом вопросе. К сожалению, раньше дети были лишены такого счастья.
— По чьей милости, не подскажешь?
— Мам, а ты правда все это съешь? — разряжает обстановку Риа, которая тычет пальцем мне в тарелку.
Потому что Бен действительно положил мне салатик. Весь. В его руках пустая миска, а еще лопаточка-ложка, которую он сжимает с таким выражением лица, будто собирается жестоко избить ей Элегарда. Только благодаря Риа, он ее откладывает, а точнее, возвращает в пустую миску, которую ставит на стол. За нами с любопытством наблюдает обалдевшая от счастья облизывающаяся виари, которая явно интересуется, не надо ли мне помочь с такой горой салата. Ее тарелка уже пуста.
— Пожалуйста, давайте поужинаем, — сообщаю я во вновь потрескивающий от напряжения воздух. — Детям и правда скоро ложиться спать, и в случае с этими четырьмя часами.. в этом и правда есть что-то рациональное.