Страница 38 из 105
— Бен, — я догоняю его на лестнице. — Ландерстерг и его жена оборачивались? И вернулись?
— У Лауры был полуоборот. У ее супруга — полный, но у них несколько иная ситуация. К чему ты это сейчас спрашиваешь?
«К тому, что не хочу, чтобы ты ушел в пустоши», — мелькает сумасшедшая мысль в голове. Но я действительно этого не хочу. Даже если отбросить все то, что я никому такого не пожелаю, внутри меня живет абсолютно безумная часть, стремящаяся к нему так яростно, что впору лечиться от раздвоения личности.
— Просто надеюсь, что ты вернешься.
Он останавливается, прямо на лестнице.
— Надеешься или хочешь?
— Не цепляйся к словам, пожалуйста. Просто верни наших детей и себя заодно.
Это совсем не то, что я хочу сказать, потому что внутри совсем другие слова, но я ими давлюсь, а вместе с ними запихиваю поглубже все чувства. Сейчас для них точно не время и не место, да и в целом, череда наших встреч с Вайдхэном — это какая-то непрекращающаяся цепочка форс-мажоров, в которой не то что в чувствах разобраться, себя бы не потерять. Я просто хочу выдохнуть. Хочу, чтобы дети были в порядке, хочу, чтобы мы поговорили вне всяких напряженных ситуаций. В спокойной обстановке, когда никто не сгорает от огненной лихорадки, никто не потерялся в большом городе, когда мы не хотим вцепиться друг в друга и не под влиянием парности. Уж точно не под влиянием последней.
Все эти мысли отпечатываются в моем сознании, а в следующий миг я уже ловлю его улыбку. Он улыбается. С ума сойти! Вайдхэн улыбается. И когда? Именно сейчас, именно в такой момент!
— Я сказала что-то смешное? — интересуюсь я.
— Вовсе нет.
— Тогда что?
— Я подумал, что ты справишься, Аврора. Просто справишься, даже если я не вернусь. Ты уже справилась — когда родила и вырастила троих чудесных детей.
Это меня сейчас должно успокоить?
— Эй! — возмущенно кричу я, но Вайдхэн уже поднялся наверх, отдает последние приказы вальцгардам, а после в сопровождении двух идет к верхним лифтам. На них можно подняться прямо на верхнюю парковку и на крышу. Видимо, именно на крышу они и направляются, потому что я смутно представляю, каким будет его оборот.
Бросаюсь было за ними, но меня останавливают вальцгарды:
— Сожалеем, риам Этроу, но вам туда нельзя.
— Что значит — нельзя? Я его пара.
— Приказ риамера Вайдхэна.
Этот.. риамер Вайдхэн даже со мной не попрощался.
— Тогда я пойду подышать свежим воздухом на балкон.
— Сожалеем.
— Вы издеваетесь?!
— Балконы закрыты, — поясняет вальцгард. — Во всем здании. Сейчас никто не сможет выйти подышать воздухом.
— Да почему?!
Не проходит, кажется, даже секунды, как мне становится понятно, почему. По ощущениям это не с чем сравнить. Похоже на вспышку или на взрыв звезды, или на то и другое вместе, потому что за окнами полыхает — и черное пламя расходится кольцами в стороны. Как волны. Мои глаза и реакции тела, очевидно, слегка запаздывают, потому что я замечаю, что все аэромагистрали перекрыты, на них нет ни единого флайса: там, куда эти волны могли бы дотянуться, а черное пламя мерцающим флером прокатывается вдоль здания, как активированная защита. Мощь, накрывшая нас, стирает и звуки, погружая комнату в звенящую тишину, и саму реальность. Воздух словно дрожит перед глазами. На миг я теряюсь в пространстве-времени, а когда прихожу в себя, вижу массивную черную тень и следом — дракона. Дракона невероятно красивого, закрывшего собой весь город: иссиня-черная чешуя, мощные крылья, черные шипы, и вот он уже взмывает ввысь и парит над Мериужем. Я, не отрываясь, смотрю ему вслед, пока он не превращается в едва различимую точку.
Пока не чувствую, как кто-то касается моей руки, ставших нечувствительными пальцев. Опускаю глаза: рядом стоит Лар, которого привезли пару часов назад. Дрим жмется к нему, жалобно повиркивая — она вообще ничего не понимает.
— Мам, — тихо спрашивает мой сын, — папа же найдет Роа и Риа?
Папа? Он назвал его папой?
Мне кажется, или я ослышалась? Или он имел в виду Элегарда? Конечно же он имел в виду Элегарда!
— Лар, папа пока не может приехать..
— Я про Черное пламя Раграна, мама, — неожиданно серьезно произносит мой сын, окончательно выбивая почву у меня из-под ног. Он что, все это время считал его отцом? В смысле, принимал его как отца? Как папу, который его бросил?
У меня начинает кружиться голова от этого осознания.
— Лар, пойдем к тебе, — говорю я. Такое точно не стоит обсуждать в присутствии посторонних.
Мы быстренько закрываемся у него в спальне, уютная просторная комната, которую подготовили к его приезду, сейчас выглядит так, будто он всегда здесь жил. Правда, я не успеваю удивиться, потому что мой сын вздыхает и говорит:
— Я помог няне разобрать вещи. Так проще справиться с волнением, мам.
Ох.
Это все, на что меня хватает, поэтому я даже не прогоняю Дрим, которая залезает на кровать, топчется на покрывале и, наконец, плюхается прямо поверх него, грустно вздыхая и выпуская струйки дыма из носа.
— Лар, драконенок, ты правда считаешь Бенгарна Вайдхэна папой?
— Конечно, — просто отвечает мой сын. — Он всегда будет моим папой. Он меня спас. Он меня научил, как важно быть внимательным к тебе и к тем, кто тебе дорог.
Это он сейчас про тот единственный разговор?
Я сажусь в кресло, стоящее у панорамного окна, Лар подбегает и забирается ко мне на колени. Он вообще не похож на других детей, Роа и Риа тоже меня любят.. или любили, но надеюсь, что любят, и тем не менее именно Лар всегда умеет показать это так, что вышибает сразу. Навылет и в сердце.
— А еще он любит тебя, — добивает меня Лар, и я какое-то время просто сижу, прижимая к себе своего старшего.
Драконы, да сколько же ему было?! Как он может все это помнить? Как он может так..
— Лар, — пытаюсь восстановить справедливость я, — но ведь Элегард был с нами все это время. Он нам помогал, он делал все, что..
— Элегард папа для Роа и Риа. А Черное пламя Раграна — для меня. Но так даже лучше, мам. Мы не будем ревновать друг друга, и не придется папу делить. У нас у всех будут свои папы. Конечно, чтобы у каждого было по папе, нужен еще третий, но близнецы привыкли что у них все вместе, поэтому, думаю, они не будут ссориться.