Страница 23 из 105
Аборт между нами произошел. В смысле, то, что Вайдхэн сказал, то, что раскаленным клеймом отпечаталось у меня в памяти и жгло, как узор на руке.
— Мне и не нужно этого знать, — подвел итог Ландерстерг.
— Вам нужно, чтобы я спасла полмира.
— Начните с себя. И со своих детей.
Напоминание о детях подействовало отрезвляюще. Да, я хотела там оказаться любой ценой, и я окажусь. Плевать мне на международные отношения, Рагран и Ферверн как-нибудь разберутся. А я поговорю с Вайдхэном, если, конечно, он не вышвырнет меня в окно. Следом за Ландерстергом, с высоты своего кабинета в Ровермарк. Правда, представить Ландерстерга вылетающим из окна было сложно, чего не скажешь обо мне. Скорее эти два дракона сцепятся на глазах у всех, прямо в драконоформе. Разнесут полбашни, точнее, полпирамиды, а на следующий день эта новость будет во всех СМИ.
Я прямо посмотрела на Ландерстерга: теперь уже можно было подумать и о том, что он сказал дальше.
Можно было.
А я думала про Лауру Хэдфенгер, которая настолько вошла в сердце правящего Ферверном, что его чувства звучали даже в коротких упоминаниях. Не могла не подумать и о том, что было между ней и Беном. Кто же эта женщина на самом деле? Что в ней особенного?
— Вы очень любите свою жену, — сказала я совсем не то, что думала.
Ландерстерг, хоть я и не спрашивала, неожиданно ответил:
— Да. Очень. Хотя с ней я чуть было не совершил ту же самую ошибку. Она не сказала мне о том, что беременна из-за моего отвратительного поведения. Из-за того, что мне не хватило чуткости посмотреть чуть глубже и почувствовать ее по-настоящему.
У меня в горле почему-то встал ком.
— Хорошо, когда мужчина умеет признавать свои.. просчеты.
Мне надо было свернуть с этой темы как можно скорее. Или не надо, потому что Ландерстерг неожиданно улыбнулся. На удивление весело:
— Когда женщина это умеет, тоже неплохо.
Он это на что сейчас намекает?
— Я рад, что вы согласились, Аврора. Я рад, что вы не пошли против, потому что против него сейчас не стоит выступать никому. Когда я говорил про раненого дракона, я не шутил. Вы же знаете, что делает раненый, загнанный в пещеру дракон? Он нападает на всех. Рвет их в клочья до тех пор, пока не остановится сердце.
— Это Вайдхэн-то загнанный в пещеру? — я приподняла брови, а Ландерстерг поднял руки.
— Как я уже сказал, я рад, что вы согласились на попытку такого урегулирования.
Я усмехнулась. Как будто у меня есть выбор.
Идти к журналистам и наблюдать, как Вайдхэн закрывает Рагран для меня еще на пару замков? Или действительно попробовать с ним поговорить напрямую, высказать ему все, что думаю, рассказать о том, что чувствуют его дети. Если в его забитой до краев пламенем (не буду говорить дерьмом) башке не держится мысль, насколько они сейчас уязвимы. Насколько им нужна любовь.
Они ведь чуть не погибли, а он просто швырнул их в новую реальность, перекроил их мир. И продолжает кроить до сих пор. Под себя.
— Зачем вы это делаете? — спросила я.
— Я дал вам слово.
— Только поэтому?
Ландерстерг вздохнул, а я поднялась.
— Хорошо. Говорите, что нужно делать.
— Как минимум стрижку, Аврора. Вы, конечно, пойдете со мной, и такой наглости он не ожидает, но на дипломатическом контроле может возникнуть неловкость. Вам нужно хотя бы немного измениться.
— Могу побриться налысо.
Второй раз за нашу встречу Ландерстерг улыбнулся открыто. Искренне.
— Нет, такие жертвы нам не потребуются. Просто сделаете стрижку и оденетесь в черное. Ваш образ совершенно не вяжется с черным.
Что неудивительно, у меня теперь аллергия будет на все черное. Особенно на Черное пламя Раграна.
— Остальное сделает макияж, — добавил Ландерстерг. — И, возможно, линзы.
Вместо ответа я просто кивнула. Уже направляясь к дверям, подумала, что если бы я все же побрилась налысо и надела мужской костюм, второе преимущество после эффекта неожиданности мне было бы гарантировано. Как минимум Вайдхэн бы очешуел и заткнулся, но будем работать с тем, что имеем.
Точнее, не работать. А биться.
Биться насмерть.
Я не вернусь из Раграна без своих детей.