Страница 40 из 70
Когда мы уходили на танцпол, я спиной чувствовала взгляд Стерна, но стоило встать напротив Малакая и поймать его взгляд, как забыла о некроманте.
Я не знала, танцевали ли мы раньше, но сегодня со дня трагедии для меня этот раз был первым. И ощущался он так. Особенно.
Как я уже замечала, мой жених был выше меня. Широк в плечах, силен. Но его магия меня не подавляла. Она дополняла мою, приятно ощущаясь внутри.
Я наслаждалась каждой секундой, проведенной в теплых руках Малакая. Щеки, когда он исполнял захватывающие дух па, алели, потому что тогда он был слишком близко то к лицу, то к груди, то к моим бедрам. Скоро вообще поднял на руки и закружил в самый пик мелодии, а я обняла его руками за шею, смотря в глаза, в которых, если мне не показалось, видела восторг.
Когда музыка стихла, и все пары остановились, мужчины синхронно, как один поклонились своим партнершам. Малакай сделал то же, оставив на тыльной стороне моей ладони поцелуй. Долгий. Вызвавший бурю чувств и мурашки. Взволновавший мое и без того быстро колотившееся сердце.
Выпрямившись, он посмотрел мне в глаза и отвел от моего лица выбившуюся из прически прядку. Нас обоих не волновало, что мы застряли на танцполе, и зазвучала другая музыка. И чужие взгляды тоже перестали иметь значение.
— Теперь жалею, что не делал этого раньше.
— Чего?
— Не танцевал с тобой.
Значит, я была права.
— Позволял это другим мужчинам? — потому что помнится, что раньше Стерн часто приглашал меня.
И другие — тоже. Я понимала, что на балах я танцевала много, потому что это единственное, кроме еды и алкоголя, что мне тут нравилось. Но Малакая нет ни в одном из воспоминаний, словно его намеренно стерли.
— Больше я этого не допущу, вороненок. И, пожалуйста, если ты хоть немного меня уважаешь, больше не принимай приглашения Стерна. Ничьи приглашения.
— Только если ты пообещаешь не приглашать других женщин.
Он наклонился ко мне, подцепив пальцами мой подбородок. Перчатка ощущалась на мне не так приятно, как его теплая кожа.
— С тех пор, как нас обручили, я не касался ни одной женщины.
— Приятно слышать.
— Да? Когда тебя стало волновать, трогаю ли я кого-то? Помнится, ты была ко мне холоднее айсберга.
Вот как?
— Я…
Меня задела одна из кружившихся пар, и Малакай притянул меня ближе к себе, проводив их суровым взглядом.
— Думаю, нам лучше уйти, — я ухватилась за эту возможность, потому что то, что сейчас происходило, было волнительным.
А я пока не была готова продолжать этот разговор. Боги, как я хотела все вспомнить.
Мы с Малакаем вернулись к гостям, и стало сложно игнорировать чужое внимание. Жених не стал продолжать этот разговор, и скоро его затянули в беседу сменяющие друг друга мужчины и женщины.
Некоторые из них завязывали разговор и со мной, но быстро теряли интерес, потому что я сплетничать не любила, или же потому что не давала им подробностей о чем-то в своей жизни. Чувством такта тут мало кто обладал.
Была глубокая ночь, когда я попрощалась с дядей и, сославшись на усталость, ушла. Перед этим нашла взглядом Малакая, который разговаривал с Дарио Морвудом, и жених, словно почувствовав мой взгляд, встретился со мной глазами.
Чем дальше я была от бального зала, тем тише становилось вокруг. Я наслаждалась этой тишиной и свежим воздухом, проникавшим сквозь приоткрытые окна или арки, где не было стекол. За что я любила это королевство, так это за вечное лето. В моей родной стране большую часть времени холодно и дождливо, а тут даже ночью красота.
Поднявшись на свой этаж, я собиралась вернуться в спальню, но заметила, что двери библиотеки распахнуты, а когда подошла к ней, услышала голос Скитти и визг Чокко. А затем грохот и рев.
Испугавшись, что кто-то из них пострадал, я кинулась внутрь, и почти сразу застыла, увидев весь тот бедлам, что тут творился.
Книги летали в воздухе, как птицы, размахивая страницами. Чокко, держась за ковер, тоже парил над самым потолком, показывая язык Скитти, который полностью развалившийся лежал на полу и горящим алым глазами смотрел на енота.
— Ты, гадкая перхоть! Да я тебя… О, Мэви! — его глаза тут же стали зелеными. — Любовь моя, спасай!
— Что тут происходит? — спросила я, подняв голову на довольно верещавшего Чокко. — Что за бардак вы устроили?
— Это все он! — обвиняющее указал пальцем оторванной руки Скитти.
Чокко, спустившись на круглом ковре, показал ему язык.
— О, боги…
Навести порядок быстро бы не вышло. Поэтому я решила заняться этим завтра, но попросила Чокко отозвать магию, а затем отправила вредителей в свою комнату. Сама все же задержалась, потому что заметила на полу одну из любимых книг, которую папа часто читал мне в детстве.
Я настолько погрузилась в чтение любимых сказок, что не сразу почувствовала холод. И исходил он не снаружи, что значило, что рядом душа, а… изнутри.
Я отложила книгу, и когда собиралась встать с кресла, все тело вмиг сковало, и в кожу воткнулись иглы боли. Я вскрикнула, зажмуриваясь, и никак не смогла пошевелиться. А потом в голове послышался чей-то голос…
Я не понимала ни слова. Звучал он как женский, знакомый. Холод уже обжигал изнутри, причинял боль, а голос, становившийся громче, прорезал сознание, усиливая эту боль.
Я не могла двигаться, и кричать тоже не могла. Смотрела в потолок, не в силах закрыть глаза, и стонала от адских мук, дрожа.
—
Она тут
! — это я услышала четко.
Боль схлынула так же резко, как накинулась на меня. Но не успела я прийти в себя, как ощутила чужое присутствие и, повернув голову, у закрытых дверей библиотеки увидела фантома, который ни раз покушался на мою жизнь.