Страница 56 из 60
Я кивнула, даже не пытаясь скрывать возмущение.. Пусть знает, как мне все это неприятно.
— Вор собирался выкрасть книгу, но не вышло. Замки эрла Уилсона еще никто не открыл. – усмехнулся Генри. – Ну что вы насупились? Разве я попросил рассказать ваши девичьи секреты? Они мне вовсе не интересны, поверьте. Жаль, что вы сами не решились поведать о книге. Я думал, вы мне доверяете.
— Доверяю, но не люблю, когда меня загоняют в угол и вынуждают поступить против моей воли, – раздраженно произнесла я. Генри злил своей самонадеянностью. Все он знает. Надо же. Руки прям чесались запустить в сыщика чем-то тяжелым. Бесила хитрая ухмылка.. а вот глаза Генри оставались серьезными.
— Не дуйтесь, спросите у меня что-нибудь, – миролюбиво предложил сыщик и тут же ехидно добавил: – Конечно, я подумаю, стоит ли вам отвечать.
— Вы знаете мой вопрос, – я сердито взглянула на Генри, который, казалось, забавлялся ситуацией. – Почему вы не любите зельеваров?
— Так уж и быть, расскажу, если вы так жаждете узнать меня поближе, – неожиданно согласился Генри и рассмеялся, когда я фыркнула и сложила руки на груди. На самом деле мне было жутко любопытно узнать хоть что-то из жизни сыщика. Аура загадочности, которая витала над ним, притягивала сильнее, чем я думала. – Мой отец возглавлял лесничество, старшие братья помогали ему, мать с сестрами следила за домом. Я был младшим в семье, пятым ребенком. Самое счастливое время – это детство. Мамины руки, ее запах и нежный голос навсегда сохранились в моей памяти. Когда матушка пела колыбельную, старшие дети затихали, слушая вместе со мной. Она баловала меня, и я рос капризным и вредным, поэтому часто прилетало от братьев. Отца я запомнил уравновешенным мужчиной, он никогда не ругался, но дети слушались беспрекословно. И если отец говорил: «Генри, ступай в угол», я молча шел. Мне исполнилось шесть лет, когда я потерял всю семью. Тот зимний вечер я никогда не забуду.
Голос Генри стал тише, в глазах появилось что-то зловещее, а я с замиранием сердца слушала сыщика. Я с трудом представляла его избалованным ребенком. Почему-то думала, что Генри даже в детстве всех учил и всеми командовал.
— Мама сильно заболела, и отец с братьями ушел в город за доктором. Ближе к вечеру я раскапризничался. Требовал от матери, чтобы она почитала или испекла мой любимый пирог. Мне было скучно, и я все еще злился на отца, что он не взял меня с собой, отчего братья дразнили маменькиным сынком. Мама лежала больная с температурой и тихо просила меня утихомириться. «Скоро придет папа с доктором, и завтра, мой Генри, я тебе не только почитаю. Мы пойдем с тобой на то место, где полно высоких сосен, и будем играть там в прятки». Я не переставал реветь, закатил страшную истерику, и старшая сестра не выдержала, отшлепала меня тапком. Разозлившись, я выбежал на улицу. Решил, пусть попереживают и отправился на наше с мамой место. Долго гулять я не смог. Пока злился, чувствовал жар во всем теле, а как только успокоился – замерз. Прошел наверно час или чуть больше, когда я очень соскучился по маме и побежал домой. Да вот только.. уже во дворе я увидел кровь.. она была везде.. первой я нашел сестру, которая меня побила. Иссохшее тело все в рваных ранах.. красный снег вокруг. В коридоре – отца, доктора и двух братьев, которые вернулись, пока меня не было, маму с другой сестрой – в комнате.
Генри так сильно сжал ручку фарфоровой чашки, что она сломалась. Сыщик порезался, но словно не чувствовал боли, спокойно обернул палец салфеткой. Она пропиталась алыми каплями, и я представила маленького мальчика, бредущего по красному снегу. С ужасом глядящего на мертвых родителей, братьев и сестер. В одно мгновенье ставшего сиротой. Я понимала его и даже не представляла, как ребенок справился с навалившей на него утратой. Когда я обнаружила тело дяди, мне был двадцать один год и рядом оказалась поддержка в виде Салли и родителей. После, несколько дней я просыпалась от ужаса, а как же.. он.. маленький Генри.. смог выстоять?
— За какой-то час я потерял всех.. На следующее утро друг нашей семьи нашел меня у тела матери, он не дождался отца и отправился к лесничему. Потом я попал в приют и первый год не разговаривал, речь ко мне возвращалась постепенно. Как только я достиг совершеннолетия, то вернулся в родной город и отправился к своему дому. Лесничий сменился, ему построили новое жилье, наш дом остался заброшенным. Мне повезло, и я смог увидеть пусть слабый, но след. Демона я хорошо разглядел, – в голосе Генри послышалась затаившаяся злость, взор черных глаз стал пронзительным. – После Академии я отправился работать в Министерство охотником. Хватило меня на шесть лет, когда я понял, что надо искать источник появления демонов, чтобы от них избавиться. Я стал копать глубже и выяснил, что зельевар, который жил у нас в городке, направил убийцу к моей семье.
Сыщик смотрел на меня, его глаза блестели от непролитых слез. Генри открывал передо мной свою душу, и в этот момент я поняла, что эрл Хардман стал близким для меня магом. Что бы ни случилось, даже если он позвонит ночью, я брошусь к нему на помощь. И дело не в том, что мне было жаль сыщика.. нет. Мы с ним желали одного. Не просто уничтожить демонов и закрыть проходы в наш мир, а понять.. как так вышло, что «гости» не просто жили и питались людьми, а еще, оказывается, могли.. управлять.. Кажется, я нашла верное определение того, что произошло с Перси.
— Демон пришел к зельевару, требуя найти портальщика. Мерзкий трус, чтобы спасти свою никчемную жизнь, рассказал, что жена лесничего владеет этой магией и в прошлом работала в Министерстве. Дело в том, Рози, что проходы во снах могут открывать только министерские портальщики. Они проходят специальное обучение. – пояснил мне Генри и продолжил свой страшный рассказ. – Более того, зельевар проводил демона к нашему дому. Моя мать отказалась помогать, и демон ее убил.. всех убил.. Подлый трус и после подыскивал портальщиков и этим занимался не только он. Демонам служат многие зельевары. И вот Перси стал одним из них, но твой дядя сопротивлялся до последнего, Рози.
— Зачем им.. зельевары, не понимаю? – История Генри настолько шокировала меня, что я почувствовала, как моя кожа покрылась мурашками от ужаса. – Портальщики открывают им проходы, правильно я поняла?
— Да, погружаются в сон и впускают в наш мир демонов. А для чего им зельевары, я пока не пойму. Нюхом чую, что ответы рядом, но никак не могу ухватить за нужную ниточку, чтобы начать распутывать клубок. Тот трус убил себя, лишь бы не отвечать.