Страница 56 из 72
Чуть ли не каждую ночь меня преследовали кошмары об их сплетенных телах…
– Полина, хватит. Тот же упрек я могу адресовать тебе. Не ты ли рассказывала, что кувыркалась с Полянским за моей спиной? Не к нему ли ты побежала, чуть замаячил вопрос о моей женитьбе? – Карим ощерился.
Стало заметно, что слова причиняют ему боль. Так-то, Карим. Попробуй своего лекарства. Нравится?
– Замаячил? Это ты так называешь? Когда приводишь в дом женщину и говоришь, что она будет жить с нами, а твоя мама смеется мне прямо в лицо, а та женщина стоит рядом и хихикает, это ты называешь – замаячил?! Карим, да ты шутник! Не замечала за тобой такого таланта!
– А я не замечал за тобой такой язвительности. Прекрати, Полина. Выслушай, – рубанул он словами, проявляя привычную властность.
– Да почему я должна слушать? Что? – болезненный вскрик сорвался с губ.
– Я не собирался жениться. Мне нужно было разобраться с проблемами брата, для чего я сблизился с Дилярой и всей семьей Асхатовых. Это всё гораздо больше, чем мы с тобой. Это выживание нашей семьи в целом, ее существование. Ты не захотела даже выслушать, да и сейчас не хочешь, чем я занимался в то время, что случилось! Полина, разве не сделала бы ты ради своей сестры многое, если не всё? Разве ты не знаешь, что значит для меня Амир? Я не мог оставить его в беде. Пойми, у меня не было времени думать, как устроить всё идеально, я подстраивался под события так быстро, как мог. Где-то упустил, знаю, пострадала ты. Но, если бы ты не ушла, если бы ты в тот вечер не сбежала к любовнику, всё было бы иначе.
– И как? Очень интересно знать. Ты бы пришел и попросил меня сыграть роль послушной первой жены, а потом? Что ты собирался делать потом?
– Можешь мне не верить, но я всегда хотел только одну жену, – говорил он с потемневшим взглядом, который пробирал до костей. – Ты думаешь, я не видел, что стало с моей семьей, когда отец взял вторую жену? А когда она погибла, а моя мать стала воспитывать Амира? Думаешь, это была здоровая семья? Да даже самые страшные враги живут в лучшей атмосфере.
– Значит, Амира ты поставил выше нас с дочерью, Карим, да? Ради него ты принял решение сыграть спектакль? Допустим, я поверила тебе. Допустим. Теперь ты по правде муж Диляры. Прошел целый год, ты чего-то добился?
– Я добился того, что мой брат не гниет в тюрьме. Я пробрался в семью Асхатовых и их дела, насколько это возможно, и везде подготовил бомбу замедленного действия. Осталось поджечь фитиль.
– Что ж, Карим, у тебя было много дел, теперь понимаю, почему ты не нашел времени навестить Диану, – голос мой сочился холодом.
– А ты хотела, чтобы навестил? Ты бы пустила меня на порог? Или охрана твоего отца получила приказ выбрасывать меня, стоит мне явиться?
– Пришел бы и узнал бы, Карим. Но ты не приходил. Так что возвращайся к жене. Она там не заволновалась о тебе? – пропела я, намеренно испустив усталый вздох.
Карим отреагировал мгновенно. Его передернуло. Мощное тело содрогнулось. Он обжег меня такой пылкой страстью, что я пошатнулась, ступая назад, а он настиг меня и прижал к перилам, заключая в ловушку. Задышал рвано, выдыхая воздух со свистом.
– Меня не волнует Диляра! – говорил страстно и пылко, бегая глазами по моему лицу, а руками держал за талию. – Меня волнуешь ты! Ты нужна мне, я не могу без тебя, подыхаю. Каждый раз прокручиваю события и так и эдак, пытаюсь понять, где можно было поступить иначе. Я накосячил, причинил тебе боль, но я не верю, что ты забыла нас. Не верю. Ты не могла.
Я терпела недолго. Оттолкнула его тут же, ощущая на коже жар. Даже через платье касания бывшего мужа горели и отзывались воспоминаниями нашего прошлого.
– Ты слишком самоуверен, Карим, если думаешь так. И ты не ответил, почему позволил своей матери и Диляре так разговаривать с собственной женой. Не думай, что я спущу и забуду.
– Я и не прошу забыть. Тогда я не мог сказать лишнее. Ты знаешь наши нравы, Полина, – жестко произнес он. – Жена должна быть кроткой, послушной, для нее слово мужа – закон. Я предпочел увести их, а потом собирался объясниться с тобой. Что, Полина, почему ты так смотришь?
– Пытаюсь представить себя на твоем месте, Карим, и знаешь, не получается.
– Ты мне не веришь? Мне незачем врать, в этом нет никакого смысла. Я перед тобой как на ладони, но ты не хочешь принять мои слова.
– Ты просил выслушать, Карим, я выслушала. Но я имею право не принимать твои слова. Ни год назад, ни сейчас я тебя не понимаю. Зачем ты ходишь за мной? Зачем мучаешь? Если хочешь видеть дочь, я не буду препятствовать, в разумных пределах. Но от меня держись подальше. Я много думала о нашем браке и поняла, что он меня не устраивал. Я слишком прогнулась под тебя, – голос срывался, надламывался, – стала практически затворницей… И нет, я не могу в этом полностью винить тебя, но и ты приложил руку… Ты был слишком властным, видел нашу жизнь по-своему. А я не люблю давление. Мне нравится моя новая свобода.
– Хочешь сказать, что в нашем браке не было ничего хорошего? – разозлился Карим. – Отсекла меня, словно и не было! Такова цена твоей любви, Полина?
– А какова цена твоей любви, Карим? – парировала я. – Во что ты оценил нас с Дианой?
– Почему ты не хочешь меня понять?! – прорычал муж, сотрясая воздух. – До чего ты упрямая и гордая! Ты не готова была выслушать тогда, не готова сейчас! Я дал тебе год! Господь бог, целый год, чтобы ты пришла в себя и подумала об ошибках, которые совершила!
– Моих ошибках? – ахнула я, не веря в услышанное. – Так ты только мои видишь? А кто забыл, что обещал мне не брать вторую жену?
– Я ничего не забыл! Я любил и люблю только тебя! Меня не волнуют чертовы бумаги о разводе! Я не считаю себя женатым на Диляре. Разведусь с ней и снова завоюю тебя! – жестко проговорил он последние слова, которые прозвучали как непримиримая клятва.
Пробрало. Не скрою. Меня пробирали его слова и брали за живое. Я не забыла Карима. Ничего не забыла. Ни боль. Ни предательство. Ни нашу любовь.
Но как я могла снова поверить предателю? Да и зачем?
Взять и просто стереть последний год и то, чего я добилась?
– Что мне твоя любовь, Карим? – произнесла с горечью. – Твоя любовь – это лишь слова. Ты можешь говоришь что угодно, а потом делать непростительные вещи. А мне предлагаешь поверить тебе и принять после другой женщины?
– Но я же готов принять тебя после другого мужчины! Я прощу тебе эту глупость! – прогремел его голос, а потом он вдруг улыбнулся. – Хотя я, если честно, не верю, что ты была с Полянским.