Страница 30 из 72
В середине вечера мы с Амиром вышли на перекур. От приторности и излишнего пафоса застолья хотелось блевать. Асхатовы, в отличие от нас, наняли целый штат прислуги, так что наши бокалы довольно быстро наполнил проходящий мимо официант. Не семейное застолье, а какой-то светский раут. Я всегда терпеть не мог эту тягу к помпезности. Задыхался от приторного смрада показного лицемерия.
– Сам-то лицо попроще не сделаешь? – хмыкнул Амир.
– Я похож на радостного жениха? – вскинул я брови, а затем нахмурился. Вспомнил вдруг Полину. Вернее, она никогда не уходила из моих мыслей. Забываться получалось лишь иногда.
Наверняка она сейчас с Полянским. Точно с ним. В клубе, на квартире. Руки сжались в кулаки, дыхание драло горло. Мутило. От всей этой ситуации мутило, а собственная фантазия убивала. И чем они занимаются? Она его целует с такой же страстью, как и меня когда-то? Делает массаж на голое тело? Стали ли они уже близки? Черт!
– Осторожнее, – отшатнулся Амир, когда в моей руке треснул бокал.
Теплая темно-красная кровь потекла по ладони, закапала на пол и щедро залила дорогой полированный паркет этого дворца. Но боли я не чувствовал. Душевная боль была сродни анестезии для тела. Оно ни на что не реагировало.
– Ох, Карим, – возникла вдруг рядом Диляра, вечно ошивающаяся неподалеку. Зашелестели шелковые юбки красного наряда, зазвенели многочисленные браслеты. На меня пахнуло тяжелым ароматом ее пряных духов. – Нужно обработать. Сейчас я прикажу принести аптечку.
Она развела ненужную суету, излишне ответственно приняв на себя роль моей будущей жены. Пока несли аптечку, она успокаивающе, как ей казалось, погладила меня по предплечью, и это вдруг вызвало во мне беспокойство. Мы ведь обо всем договорились с ней. Что-то было не так. Что она задумала?
– Ты у меня такой вспыльчивый, Карим, – выдохнула она и стала зачем-то дуть мне на рану. Лицом она была красивой, но что-то меня всегда в нем отталкивало. Не вызывала она у меня желания как женщина.
Брезгливо сбросил ее руку, ощерился и сурово на нее взглянул, чтобы знала свое место.
– Иди в дом, Диляра, я сам, – резко приказал ей и глянул предупреждающим взглядом.
Она покорно опустила глаза, кивнула и засеменила внутрь. И для кого эта показная покорность? Будто я не знаю ее нрав.
– Карим, – произнес Амир, когда мы остались наедине.
– Что?
– Может… Я сбегу?
– Что за бред ты несешь?
– Это единственный выход. Я ведь вижу, к чему привело всё. Ты разводишься с Полиной, ваша дочь будет расти без отца. Если я сбегу, ты сможешь отменить помолвку. Меня ведь не найдут, тогда мне не придется…
– Замолчи! – прикрикнул на него, становясь нос к носу. – Куда ты собрался бежать?
– За границу, туда, где никто не найдет.
– И что? Вечно в бегах? Вечно скрываться? Ты для чего учился на архитектора? У тебя талант, брат, ты должен строить отели под своим именем, а не прятаться неизвестно где.
– Какая разница, какой у меня талант? Цена за мою свободу слишком велика, брат, – дернул Амир головой, – слишком велика.
– Не тебе это решать, всё уже обговорено, – напомнил ему. – Я не позволю тебе сдать назад.
– Предлагаешь смотреть, как рушится твоя жизнь?!
– С моей жизнью порядок, ясно? Я верну Полину, понятно?! Верну! – прорычал, злясь на брата и его упрямство. Что за тупое желание принести себя в жертву?
Один и тот же разговор по кругу. Как бы он не наломал дров.
– Я не знаю, как это возможно, Карим, но, если не вернешь, я спать не смогу до конца жизни. Вина меня сожрет.
– Ты ни в чем не виноват, понял? Полина меня любит, она простит меня, когда я ей всё расскажу.
Брат вроде успокоился, для этого мне пришлось покривить душой. Чувство вины действительно съедало его, но я не мог допустить, чтобы он пострадал. Я думал, получится спасти брата и одновременно удержать жену. Но моя маленькая покорная птичка сбежала. Ей захотелось свободы? Я заточил ее в клетку и сделал несчастной? Может, то, что я собрался брать вторую жену, было лишь предлогом?
А если она давно крутила шашни с Полянским?
Если и правда никогда не забывала его?
Неужели все ее слова о любви – ложь?
– Куда ты собрался, брат? – позвал Карим, когда я резко развернулся и пошел к тому месту, где была припаркована машина.
– Исправлять то, что натворил. Прикрой меня, брат.