Страница 55 из 77
Последние поединки докатились к тому часу, когда тени во дворе легли длинными полосами и оба солнца потеряли свою злость.
Бранн и Карн нашли меня у стены. Бранн подошёл первым, и шёл он так, будто собирался кого-то ударить. Остановился, оглядел меня сверху вниз, задержался на накидке.
— Чужая? — спросил он.
— Одра.
— Она тебя даже не ранила?
Пожал плечами и улыбнулся. Он опустился на выступ рядом, и камень под ним скрипнул. Помолчал, разминая костяшки.
— Я учил вас ломать друг другу кости, — произнёс он. — Не потому, что это мне нравится. Через год половина из вас окажется в руинах, а другая начнёт сражаться с кем-то другим. Я вбивал в вас меру и ритм, гонял палкой… — Он повернул голову. — Не для того, чтобы Вельт купили себе победу.
— Великая семья, — выдохнул я. — Ни мне, ни вам с этим ничего не сделать.
— Это мы ещё посмотрим… — заскрипел он зубами.
— Сам виноват, — бросил Карн.
Я поднял голову, как раз, когда он сплюнул в пыль.
— Ты… — добавил учитель, поворачиваясь ко мне всем корпусом, — должен был закончить раньше.
— Да, — согласился я.
— Какой понятливый, — фыркнул Бранн. — Ты разбирал её половину боя. Полторы минуты танцевал вокруг, ловил, откуда у неё коридор и куда она смотрит.
— Просто ожидал немного другого, — сказал я правду.
— Значит, надо было заставить открыться быстрее. — Он ткнул пальцем мне в грудь, и палец у него был как рукоять клинка. — Запомни этот урок. Не всегда противник поведёт себя так, как он показывает и ты этого ждёшь.
Даже вступаясь за меня, он умудрялся меня учить… Проглотил и кивнул. Он прав и мне нечего добавить. Будь я чуть собранее, и если бы не эта проверка со сектантскими метками, что возникли у многих… возможно всё было бы по-другому.
Карн всё это время стоял в стороне, скрестив руки.
— Свою ошибку ты понял, это хорошо… — произнёс он. — Но если судить по бою, ты неплохо справился. Она действовала не так, как мы учили, тебе нужно было подстроиться под её новый рисунок. И дальше всё правильно сделал: врал взглядом, разгонял и снимал, ломал ей направление через отведённую руку. Она этого не ждала.
Кивнул. Благодарность от Карна дорогого стоит.
— Вы уверены насчёт колбы и судьи? — спросил я.
Серые глаза глядели на меня ровно, без всякого выражения.
— Я не спорю о том, в чём не уверен, — пожал плечами Карн.
И вот здесь я впервые позволил себе подумать, что это, возможно, ещё не конец. Мысль поднялась и тут же обросла всем остальным, потому что за последние месяцы город отучил меня радоваться раньше времени. Правда не всегда весит больше расчёта, да и в городе она вообще редко что-то стоит.
Бранн поднялся с выступа.
— Пошли, — бросил он. — Глава ждёт.
Здание стояло сбоку от экзаменационного двора, у самой стены, там, где раньше я его и не замечал. Открытая постройка на четырёх столбах: каменный пол, низкие перила по кругу, решётчатые стены до половины человеческого роста, а выше пусто. Внутри стол, тёмный от времени, и три скамьи. Двор отсюда просматривался целиком, и звуки с него доходили без помех.
Ровэн сидел за столом. Перед ним лежал тот самый лист, перехваченный полосой ткани с оттиском. Печать я разглядеть не успел, потому что глава школы держал на ней ладонь.
— Садитесь, — обронил он.
Бранн остался стоять. Карн опустился на дальний край скамьи. Сел и я, на самый угол, и от того, что кисть у меня уже разнесло, руку пришлось положить на колено.
— Рассказывайте, — поднял взгляд на нас глава школы.
И Бранн тут же выложил ему всё с самого начала: про имитацию боя, про молчание судьи, про то, как Синара уходила по одному и тому же коридору к середине. Глава школы слушал, кивал в нужных местах, и при этом взгляд его дважды возвращался к листу.
Внутри у меня поднималось горячее и злое. Моё будущее раскладывали на столе, а он думал о чём-то другом снова. Зачем постоянно перечитывать, что там написано? Будто от этого, что-то изменится…
— У каждого ученика может быть своя стратегия, — произнёс Ровэн, когда Бранн умолк.
— Стратегия не отменяет условий экзамена, — тут же влез Карн.
— Защищаться правила не запрещают. Если ученик способен не подпустить противника и сохранить силы, это тоже часть его возможностей.
— Она не сохраняла силы, — рыкнул Бранн. — Она отказалась от поединка и ждала конца времени.
Ровэн перевёл на него взгляд.
— Это твоё толкование увиденного. Докажи, что она не просто выбрала защитную стратегию.
— Ни одной атаки за вторую половину боя. Ни одной попытки воспользоваться ошибкой противника. Она применяла Корень только для отхода, Короткую — для сбивания клинка, Тяжёлую — для блока. Это не поединок. Это удержание времени.
— И всё же судья не посчитал это нарушением… — устало ответил Ровэн.
— В поединке с Одром, — обронил Карн, — этот же судья решил иначе. Он потребовал от обоих активных действий и применения техник. Расход энергии у них после его команды подскочил вдвое.
Ровэн наконец оторвался от листа.
— Значит, вопрос не в том, имела ли Вельт право защищаться. Вопрос в том, почему один и тот же судья применил к двум поединкам разные требования.
Вот тут Ровэн наконец посмотрел и на меня:
— Рейланд? — голос у него был спокойный. — Что скажешь ты?
Хотелось тут же выпалить, что она жульничала, что весь двор это понял, что колбу подменили и я должен был победить. Проглотил и вытряхнул из себя злость, и разложил то, что помнил, по порядку.
— После команды о половине времени она не нанесла ни одного атакующего удара, — произнёс я. — До этого хотя бы пыталась.
— Дальше.
— Короткую Черту она применяла только, чтобы сбить мой клинок, а Тяжёлую вкладывала в блок, не в удар. Я не знаю… — кашлянул. — Но согласен с уважаемыми учителями.
Карн едва заметно кивнул.
— Потому что проиграл? — хмыкнул Ровэн.
— Нет, — мотнул головой. — В прошлом поединке с Одром от меня требовали действий и атак. Это правило или желание судьи? Если правило, то оно должно действовать на все бои. Если же желание… то, почему именно в том поединке было, а в последнем нет?
— Возомнил, что можешь говорить о таком? — от главы школы пошло давление.
— Ровэн, — выдохнул Карн. — Мальшичка прав. Или одинаково для всех, или… зачем этот экзамен?
— Молчи, — махнул рукой глава.
— Мне собирать свои вещи? — я поднялся.
— Что? — на меня все уставились.