Страница 90 из 116
Хорошо смеётся тот, кто смеётся от счастья. Не всякая старинная фата - это дорогое венецианское кружево.
Праздничная программа уже подошла к концу, а мы с ребятами никак не могли уйти в нашу студию, чтобы переодеться и снять с себя костюмы, выполненные в стиле военной формы той давней войны. Мы стояли за кулисами и принимали поздравления от участников концерта. Все наперебой говорили, что многие не могли сдержать слёз, когда слушали наше выступление и нам действительно было очень приятно, поэтому мы так же искренне благодарили их в ответ. Краем глаза я заметила, что в нашу сторону приближаются Вениамин Робертович с Аллой Николаевной и ещё какой-то пожилой женщиной, которую под руку сопровождал мужчина примерно лет сорока или чуть больше.
Когда они к нам подошли, то я заметила, что незнакомая женщина была заплаканная и без конца вытирала слёзы носовым платочком, а мужчина что-то тихо говорил ей и гладил по руке.
- Спасибо за душевную и такую проникновенную песню, ребята! - поблагодарил нас Вениамин Робертович. - Вы превзошли самих себя, я даже не ожидал от вас!
- Я тоже очень тронута. - неожиданно произнесла Алла Николаевна. - Это действительно была песня без пафоса и фальши, которую просто невозможно слушать, чтобы не проникнуться. Вы выступили очень достойно, молодцы!
Мы поблагодарили их, но мой взгляд постоянно возвращался к плачущей женщине, которая порывалась что-то сказать, но из-за того, что её прямо таки душили слёзы, она не могла произнести ни слова.
- Ребята, познакомьтесь пожалуйста. - представил Вениамин Робертович своих спутников. - Это Мария Васильевна Кузьмина, вдова Героя СССР, о котором вы исполнили такую замечательную песню. А вот их сын, Александр Георгиевич Кузьмин.
Мы в восхищении уставились на них, словно благодаря этим людям, по-настоящему прикоснулись к истории и непосредственно к самому герою тех лет.
- Спасибо вам, детишки. - шёпотом сказала Мария Васильевна, с трудом справившись с эмоциями. - Спасибо вам огромное! Это было так неожиданно, что мы с сыном просто не могли поверить, что наш муж и отец удостоился такой чести, чтобы про него написали песню. Вы знаете, ведь именно ей я вдруг поняла, что Георгий Павлович не ушёл от нас, а продолжил лететь туда, куда его позвали голоса и сердце. Что он со своими боевыми товарищами не превратился в пепел и тлен, а смотрит на нас с небес и кружит вокруг Земли, охраняя мир и покой нашей страны. Я теперь убеждена в этом! Спасибо вам, родные вы наши!
Женщина со слезами сначала обняла меня, а потом по очереди всех ребят и даже нашего учителя музыки Александра Кузьмича, который как раз со своим баяном вернулся со сцены, где хор исполнил заключительную песню. А сын лётчика-героя так же приобнял меня, а ребятам и учителю пожал руку.
Александр Кузьмич, поправляя на плече ремень баяна, неловко потоптался на месте и уже собрался было уходить, как я произнесла:
- Алла Николаевна, у нас с нашим учителем музыки есть один вопрос, точнее даже просьба. А можно эту песню как-то внести в школьную программу? Я не говорю за весь советский союз, но хотя бы в нашем городе.
После моих слов на неё выжидающе посмотрел не только учитель, но и вдова с сыном. Алла Николаевна сначала немного растерялась, потом ненадолго задумалась, а следом видимо приняв решение, ответила.
- Хорошо. Я на ближайшем партийном совете переговорю с кем-нибудь из отдела образования и постараяюсь посодействовать. Скорее всего ответ не заставит себя долго ждать, так как песня патриотическая, о нашем земляке - герое. Возможно, что она даже будет исполняться не только учениками в вашем городе, но и во всём крае. А там кто знает, может и до самой Москвы дойдёт. Если уж Коломбина дорожку туда протоптала, - усмехнулась она, мельком глянув на меня. - то песня о нашем герое должна долететь непременно.
У Марии Васильевны снова полились слёзы и она стала уже благодарить партийную чиновницу. Но вот все слова были сказаны и мы попрощавшись, пошли в сторону своей музыкальной студии. Но не успели мы подойти к заветной двери, как на нас просто каким-то ураганом налетела жена директора ДК, тётя Люся. Сам же Илья Альбертович пытался её удержать и что-то говорил, но она его не слышала. Ребята спешно поздоровались с ними обоими и скрылись в студии, а тётя Люся мне этого сделать не дала, да мне впрочем было как-то неудобно уйти и не дать ей возможности выговориться.
- Ой, Кирочка! - воскликнула она в своей манере, прижав пухлые ручки к груди и сверкая влажными глазами. - Я так плакала под вашу песню, так плакала, что просто не могла остановиться! Мне так она понравилась! Мой дедушка тоже ведь не вернулся с фронта и я его вспомнила и вдруг подумала. А что если голоса с неба его тоже позвали и он продолжил бить фашистов на своём танке, в котором погиб! Как думаешь, такое возможно, а?
- Люся, ну что ты, в самом деле?! - пытался воззвать к своей жене смущённый Ильч Альбертович. - Это же просто песня и пусть в ней такие чудесные слова, это всё равно не может быть правдой! Это что-то типа красивой сказки, которая остаётся сказкой!
Тётя Люся с грустью посмотрела сначала на него, а потом перевела свой взгляд на меня, всем своим несчастным видом показывая, что хочет услышать от меня тот ответ, который бы её сделал счастливой. Я уже было хотела сказать ей, что её дедушка естественно тоже продолжил героическую битву с ненавистными врагами, как вдруг в моей голове потоком полились совершенно другие слова и я вслух произнесла:
Однажды, где-то года через три,
голубоглазая смышлёная Маруся
покажет пальчиком и скажет мне, смотри:
вот это папа мой Илья, а это мама Люся!
И тут же засмеётся весёлым звонким смехом,
показывая миленькие ямочки на щёчках.
А мамочка счастливая ей будет вторить эхом
и я пойму, в кого такая хохотушка дочка.
Илья Альбертович сначала ошарашенно уставился на меня, а потом на пухлый живот тёти Люси. А она не понимая ничего, удивлённо хлопала ресницами и как-то растерянно улыбалась. Пауза грозила затянуться ещё на некоторое время, как вдруг всегда серьёзный Илья Альбертович очнулся и схватив свою невысокую упитанную жену под мышки, стал её кружить со счастливым смехом. Потом поставил на ноги находящуюся в прострации тётю Люсю, схватил меня, чмокнул в щёчку и так же покружился уже со мной.