Страница 7 из 116
И если честно, то мы заранее договорились не доказывать что-то, не оправдываться и не лебезить, если вдруг кто-то из делегации начнёт разговаривать с нами грубо, высокомерно или же как-то унижать словесно. Поэтому-то мы молча пошли на регистрацию и не удостоили ответом Аллу Николаевну, которая беззвучно открывала и закрывала рот, глядя нам в след. Но потом опомнилась и чуть ли не бегом поспешила за нами, намереваясь очутиться у стойки регистрации раньше нас. "И когда мы будем проходить на вылет, пересчитывать нашу группу по головам, как баранов" - мысленно усмехнулась я.
- Кира, ты не принимай близко к сердцу слова Аллы Николаевны. - негромко сказал Вениамин Робертович, приноравливаясь к моему шагу. - В принципе она не злая...Просто...
- Просто последние лет десять у неё плохое настроение. - закончила я за него. - Я всё поняла, Вениамин Робертович и совершенно не в обиде. И если вы думаете, что я уже обдумываю план мести за нанесённое оскорбление, то и на этот счёт можете не беспокоиться. И вообще, стервозность это то, что способно несколько утешить женщину в отсутствии женского счастья.
Вениамин Робертович как-то странно крякнул и когда я удивлённо посмотрела на него, то увидела, что он многозначительно шевелил бровями, которыми пытался мне что-то объяснить или в чём-то предостеречь. Но смысл его пеленгования я видимо поняла по-своему и потому не обращая на его красноречивые взгляды, с энтузиазмом продолжила дальше:
- И вот лично я ещё считаю, что вредному человеку за вредность нужно давать молоко...с селёдкой.
Тут он то ли кашлянул, то ли как-то гавкнул, я не поняла, но посмотрев на него, увидела, что он покраснел и тужился, пытаясь сохранить серьёзность и не засмеяться . Может он это и сделал бы, но не решался по одной причине, которую я заметила только сейчас. Позади нас, всего в двух шагах, тихонечко шла вторая женщина, имя которой при знакомстве я не расслышала, а может она его вообще не называла. И вот сейчас она очень внимательно смотрела на меня немигающим взглядом и скорее всего слышала каждое моё слово.
- Даша. - обратился к ней смущённый Вениамин Робертович. - Ты же не думаешь, что Кира говорила это всерьёз. Не стоит понимать буквально, что тут городит эта маленькая девочка.
- Эта маленькая девочка самым наглым образом оскорбила взрослую женщину, да ещё за её спиной и вы это прекрасно знаете, Вениамин Робертович. - тихо, но жёстко проговорила Даша. - Я обязательно доложу об этом Алле Николаевне.
- Даша. - попытался остановить её Вениамин Робертович. - Может всё таки не стоит...
- Да не уговаривайте вы её. - сказала я ему и повернулась к Даше:. - А вы идите, идите, быстрее докладывайте. Я так понимаю, что за это вам тоже приплачивают. Но только скажу одно. Если всё время подслушивать, то можно услышать о себе много интересного и чаще неприятного. Так что не обессудьте. И как говорится, сгорел сарай, гори и хата, всё равно вы вместе с Аллой Николаевной нас уже заочно невзлюбили, поэтому лично для вас добавлю, что шестёрки всегда удачно встраиваются в шестерёнки власти.
Даша, которой на вскидку было чуть больше тридцати лет, пошла красными пятнами и какой-то деревянной походкой пошла в сторону стойки регистрации.
- Зря ты так. - проговорил Вениамин Робертович. - Даша многим обязана Алле Николаевне и за неё пойдёт в огонь и в воду.
- Не буду с вами спорить. - ответила я ему, после небольшого раздумья. - Умеренная признательность за оказанную когда-то помощь, это хорошо. А вот собачья верность, помноженная на маниакальную преданность, это уже клиника.
- Клиника? При чём тут какая-то клиника? - не понял он меня.
- Ну, это как бы оборот речи, означающий, что у человека уже не просто какая-то особенность характера, а диагноз, чаще всего психический.
- Н-да-а-а-а...- протянул Вениамин Робертович. - Неужели я начинаю стареть, раз уже не в состоянии понять молодёжный жаргон? Боюсь не за горами меня подкарауливает склероз.
- А знаете, что такое склероз? - сохраняя серьёзное лицо, спросила я его.
- И что же? - хмыкнув, приподнял он бровь.
- Это когда забываешь, что у тебя маразм.
Он несколько секунд смотрел на меня с открытым ртом и моргая глазами, а потом раскатисто захохотал на весь аэропорт и его громкий смех эхом прокатился в высоких потолках бетонного здания. А люди, которые находились недалеко от нас, смотрели в нашу сторону и слушая его заразительный смех, невольно растягивали в улыбке губы.
*****
В самолёте мы с Анной Степановной сразу заняли места рядом с друг другом и я постаралась отвлечься пустыми разговорами от осознания, что от нас до земли более десяти тысяч метров. Признаюсь честно, я всегда боялась летать на самолётах, а однажды мне вообще "посчастливилось" побывать в зоне турбулентности, которая продолжалась для меня тогда целую вечность и я уже распрощалась с жизнью. Возможно я не права, но я всегда считала, что самый безопасный транспорт на дальние расстояния, это поезд.
Я не обратила внимания где уселись Алла Николаевна с Дашей, да и вообще о них забыла, так как была полностью поглощена бесконечным полётом и постоянно поглядывала на свои наручные часы, считая минуты до окончания моей личной пытки. Анна Степановна заметив моё состояние, пыталась всячески меня развеселить и вела разговор на отвлечённые темы, но это мало помогало. Я втайне завидовала другим пассажирам, которые были расслаблены, кое-кто негромно разговаривал, а некоторые вообще спали. И глядя на них, я успокаивала себя услышанным когда-то по телевизору сообщением от специалиста, что если брать в процентах, то катастрофы с самолётами в небе случаются реже, чем с теми же поездами на земле или кораблями в море. Так себе конечно самоутешение, но какое есть.