Страница 28 из 116
- Мне показалось, что девочка из ансамбля хотела меня о чём-то предупредить. - с волнением сказал он. - Она меня попросила о встрече с техником, сказав, что для выступления ей требуется спецэффект и привела ужасные примеры. Она говорила об иллюзиях пожаров и взрывов. Но подозрительней всего выглядели члены делегации. Они были как-то уж очень напряжены и по ним было прямо видно, что они с какой-то злостью смотрели на неё и видимо хотели, чтобы она немедленно замолчала. Вот я и подумал, что неспроста это.
- Хм. - задумчиво ответил мужчина. - А разве для песни про карнавал нужна иллюзия пожара?
- Конечно же нет! - воскликнул Александр Владимирович. - Девочка сказала, что хочет, чтобы во время их выступления сверху на сцену посыпалось конфетти. И даже горячо убеждала меня в этом. Но зачем-то же она рассказала про весь этот ужас!
- Так. Давайте ещё раз и по порядку. Какой была просьба девочки и как получилось так, что у вас появилось подозрение.
И Александр Владимирович пересказал весь их диалог слово в слово, не забыв добавить про то, что девочка рассказала, что однажды видела на видеокассете выступление каких-то музыкантов-пироманов, которые из грифа гитары метали во все стороны искры огня. Сероглазый мужчина всё время задавал уточняющие вопросы и задумчиво кивал головой. А после того, как он понял, что это всего лишь подозрение и мнительность Александра Владимировича, мужчина заметно расслабился, но всё же сказал:
- Благодарю за бдительность и прошу о своих умозаключениях не распространяться. Это в ваших же интересах.
Помощник техника всё это время топтался в нескольких метрах от них и не знал, что ему делать. Вроде и без Александра Владимировича вернуться не может, ведь его непосредственный начальник обязательно даст ему втык за то, что тот так долго шлялся неизвестно где, да ещё и пришёл без нужного человека. И в то же время боялся встрять в их разговор, уж больно серьёзно выглядели пришедшие и он пятой точкой чувствовал к какой именно конторе они принадлежат. Но вот мужчины повернулись и только собрались идти в противоположную сторону, как он не выдержал.
- Александр Владимирович! - воскликнул он. - Так что мне сказать Виталию Евгеньевичу?!
- А это кто? - спросил самый главный из этой троицы и указал на парня.
- Это помощник техника. - ответил ему Александр Владимирович.
- Скажите ему, чтобы шёл с нами. - потребовал главарь и ему никто не посмел ответить отказом.
*****
К нам неспешно подходили серьёзные мужчины, а у меня моментально пересохло в горле, ноги сделались ватными и захотелось стать невидимой. Не знаю что в этот момент ощущали другие участники нашей компании, но уверена, что не восторг от неожиданной встречи. И как назло, когда надо было быть предельно серьёзной, меня чуть не разобрал нервный смех после того, как я посмотрела на Юрия Борисовича и ребят из нашей группы. Первого секретаря была мелкая дрожь и он был бледен, как мел. С обеих сторон возле него стояли парни в масках, которые были похожи палачей, им не хватало только секир в руках, а напротив них выстроились суровые судьи. Эта сюрреалистическая картина безумно напоминала казнь, где от подсудимого ждали последнего слова. А он ещё, как назло добавил экспрессии к этой сцене.
- Помилуйте! - сложив ладони в молитвенном жесте, драматично воскликнул он. - Мы ничего плохого не сделали и даже не помышляли!
- Ну, во-первых добрый вечер. - тихим голосом ответил ему на это мужчина, находившийся в центре троицы. - А во-вторых у нас нету такой преррогативы, чтобы казнить или миловать.
У него были холодные и серьёзные глаза, как впрочем и у двух его компаньонов, которые всё так же продолжали бросать внимательные взгляды на всё, что находилось в помещении и было похоже, что они не просто смотрят, а сканируют не только вещи, но и людей.
- Меня зовут Акулов Николай Петрович, я являюсь первым помощником Генерального Секретаря ЦК КПСС товарища Брежнева. - не повышая голоса, представился он.
После его слов Юрий Борисович потерял всякую надежду на то, что всё обойдётся. Он вдруг подумал, что если его не казнят, то пытать уж будут точно. А боли он очень боялся! Даже когда у него брали кровь из пальца, он всегда переживал, что от страха может там же сдать все анализы сразу. Поэтому для себя он сразу решил, что о чём бы его на допросе не спрашивали, он тут же расскажет всё. И покаянно склонив голову, чуть слышно спросил:
- А можно будет сделать последний звонок домой? Мне очень надо позвонить супруге и сказать, чтобы она меня больше не ждала.
- Ну, с этим пока торопиться не стоит. - усмехнулся мужчина и в его глазах промелькнули искорки веселья, которые тут же погасли. - А пока мы бы хотели осмотреть музыкальные инструменты ансамбля и так же у всех личные вещи тоже. Хоть вы и приглашены самим Леонидом Ильичом, это не значит, что вы находитесь под его покровительством и обладаете неприкосновенностью.
Глядя на этих серьёзных людей ни у кого из нас даже и мысли не появилось, чтобы сказать что-то против. Поэтому приняв наше молчание за знак согласия, двое других до сих пор не проронивших ни слова мужчин, тут же профессионально приступили к досмотру.
Они внимательно осмотрели гитары ребят, уделив особое внимание грифам, а так же футляры, в которых они лежали. Потом они приступили в сумкам красноярской делегации, делая всё чётко, слаженно и не делая при этом никаких лишних движений. В то же время они с интересом поглядывали на мой чемодан, но пока не трогая его. И я так поняла, что чемодан они оставили себе на десерт.
Но когда они не нашли ничего подозрительного в сумках и наконец приступили к моему чемодану, то через несколько минут потеряли всю свою невозмутимость и деловитость. Мужчины озадаченно вертели чемодан и так и этак, искали потайной механизм или хотя бы что-то подобное, но к своему удивлению никак не могли понять, как его открыть. Они даже дёргали за ручку, которая отказывалась выдвигаться, словно была приклеена намертво.
Потерпев полнейшее фиаско, они растерянно посмотрели на Петра Николаевича и развели руками, как бы говоря ему, что мол вы же сами видели, мы старались, но тут увы, мы попросту бессильны.
- А кому принадлежит этот чудесный чемодан? - с интересом спросил Пётр Николаевич и посмотрел на нас.
- Мне. - подняла я руку, как на уроке в школе.