Страница 16 из 116
Три недели назад Даша намекнула Алле Николаевне, что у неё дома окончательно сломалась старая стиральная машина, которая уже больше ремонту не подлежит, а очередь в списках на них словно и не движется совсем. Но Алла Николаевна никак не отреагировала, будто не слышала её и после этого помощница по хозяйству этот вопрос больше поднимать не стала.
А сейчас Алла Николаевна только было открыла рот, чтобы ответить ей, но лишь выпустила воздух и промолчала. Ну да. Ведь почти все свои домашние обязанности она практически взвалила на плечи Даши и не ей что-то говорить на выпад молодой женщины. А ведь помимо этого у неё имеется своя семья и дом, где она так же продолжала выполнять домашние дела, когда к вечеру заканчивала их у Аллы Николаевны. И кроме этого у неё есть муж, который работает водителем на молокозаводе и дочь, ученица третьего класса. Она иногда приходила с Дашей к Алле Николаевне, когда была на каникулах или же забегала после школы. Женщина не была против, но перед этим предупредила, чтобы девочка вела себя прилично и не лазила по квартире где вздумается. И дочь Даши показала, что она воспитанная и послушная, а когда приходила к маме, то тихонечко сидела за столом и делала уроки или рисовала. А уж потом вечером они вместе уходили к себе домой. Благо жили в соседнем квартале.
- Когда приедем домой, напомни мне про стиральную машину, я помогу. - посмотрела она на расстроенную Дашу и у той сразу появилась улыбка, украсив её вечно смурное и серьёзное лицо. - Ну что, идём на место встречи? - повернулась к нам Алла Николаевна. - Нам надо обязательно успеть быть в гостинице в назначенное время.
Когда мы подошли к отделу "Сувениры", то увидели, что все в сборе и поэтому не задерживаясь больше ни минуты, пошли на выход из ГУМа.
*****
Когда вся делегация подошла к гостинице, Алла Николаевна обратилась к своим коллегам:
- Товарищи, отдыхать будем потом, когда приедем домой и так как у нас есть тридцать минут до приезда автобуса за нами, нам просто необходимо провести небольшое, но экстренное совещание.
- О господи! - воскликнул уставший Юрий Борисович, который мечтал эти тридцать минут потратить на то, чтобы горизонтально лечь на кровати и по возможности немного подремать. - Ну почему бы нам не отдохнуть хоть чуточку?! - с мольбой спросил он, поправляя под мышкой большой бумажный свёрток, в котором находилась огромная матрёшка.
Когда он в ГУМе зашёл в сувенирный отдел, то на полке увидел красочную матрёшку с румяными щеками, которая была очень похожа на его жену Клаву. Он тут же передумал покупать бюст Ленина, ведь жена могла запросто разозлиться и возможно этим самым бюстом нанести ему какую-нибудь травму, да и то хорошо, если по мягкому месту. А вдруг по голове? У его Клавдии Ивановны рука тяжёлая, благо всю жизнь поваром проработала и с молоду таскала в столовой громадные кастрюли. Так что свои свои ручищи она там накачала, дай бог каждому. Да и ростом её природа не обидела, была аж на полголовы выше самого Юрия Борисовича. И если он ей привезёт бюст Ленина, пусть даже и золотой, она может осерчать. Поэтому он не раздумывая попросил завернуть ему матрёшку, логично подумав, что этим самым убьёт двух зайцев. Если супруга спросит почему он купил именно этот сувенир, а не что-то другое, он ей скажет, что так скучал по ней, а увидев на прилавке игрушку, так похожую на любимую жену, то чуть не всплакнул от умиления и тут же приобрёл её.
- А вы не в отпуске, чтобы валяться, словно курортник в санатории. Мы здесь на работе, если вы ещё не забыли. - прищурив глаза, процедила Алла Николаевна, вернув Юрия Борисовича к предмету разговора.
- Забудешь тут с вами. - скривился недовольный первый секретарь.
И у него вдруг появилось неприятное ощущение, что не он тут главный, а вот эта стервозная женщина, никому не дающая покоя. Неужто на его место метит? А ведь с неё станется! Вон как в этой поездке быстро всех чуть ли не в бараний рог скрутила! Да чего там! Ведь если бы он сам не возмутился из-за этого отдела с чулками, то остальные пошли бы за ней, как бараны и даже не мекнули ничего против! Или не бекнули? Как говорят бараны, ме-е-е или бе-е-е? Да какая разница! Не об этом сейчас думать надо, а о том, чтобы остаться на своём тёпленьком месте и никакая Алла Николаевна не смогла его спихнуть с него.
Он не удержался и зевнул так, что у него щёлкнула челюсть. Едрит её за ногу, как бы с косой мордой не остаться, чуть не вывихнул сейчас. Эту его многострадальную челюсть ему ещё в молодости кулаком выбили в одной из драк. Эх было время, хе-хе! Ходили стенка на стенку и дрались с группами из других районов. Тогда ещё молодой Юрий тоже бегал со старшими товарищами, чтобы показать свою удаль, а потом похвалиться друзьям в вечерней школе. И там он приукрашивая рассказывал, что дрался, как лев, но умалчивал, что чаще его лупили, как собаку.
Он с кряхтением поднимался на второй этаж, еле переставляя уставшие ноги. В метро они все ехали стоя, так как даже в дневное время суток там не было ни одного свободного места. Когда они работают, эти москвичи? Едрит их за ногу. Мало того, что он стоял всю дорогу, так ему ещё несколько раз прошлись по ботинкам, вон, даже следы и вмятины остались. А ещё культурная столица! Хотя Кира говорила, что культурная столица Ленинград и к Москве это не относится. Вот точно истину глаголила! Нет тут никакой культуры! Одни очереди и снующие туда-сюда толпы!
Не успел он снять в номере свою верхнюю одежду и устало присесть в расшатанное и потёртое кресло, как в дверь просунулась голова Вениамина Робертовича и сказала:
- Юрий Борисович, идёмте в номер Аллы Николаевны, там уже все собрались и ждут только вас.
Тьфу ты! Вот же, неймётся ей, едрит её за ногу. Не женщина, а пилорама какая-то, весь мозг распилила вдоль и поперёк! Он только открыл рот, чтобы опять зевнуть, но вспомнив, что его может нечаянно перекосить, подавил сладкий зевок и разозлился от этого ещё сильнее. Чёрт бы её побрал! Давно бы нашла себе мужика и всю свою нерастраченную энергию спускала бы на него. Да только дураков-то нет, чтобы с ней связываться, никому не хочется становиться половой тряпкой для её жилистых ног, как у бегуна-марафонца.
Юрий Борисович с кряхтеньем поднялся, пригладил ладонями взъерошенный волосы, которые поднялись дыбом, после того, как снял тёплую собачью шапку со вспотевшей головы и с тоской посмотрев на такую манящую кровать, пошёл на совещание, которое вдруг вздумалось провести этой невыносимой женщине...едрит её за ногу.