Страница 11 из 116
Сначала он не понял моего юмора, а когда до него дошло, то как-то хмыкнул и замолчал. Вениамин же Робертович уже привыкший к моим недетским высказываниям, не сдержался и хохотнул, толкнув локтём Сан Саныча, который стал озадаченно поглядывать на меня.
Но вот когда мы наконец-то вышли к станции метро "Шаболовская", то с огромным облегчением увидели недалеко от него кафе "Столичное". Юрий Борисович с негодованием посмотрел на Аллу Николаевну, которая шла чуть в стороне и разговаривала с Дашей и чтобы она не услышала, проворчал себе под нос:
- Сусанин, едрит её за ногу. А ведь я изначально хотел в эту сторону идти, так нет же! Попёрлась какими-то огородами и нас за собой потянула!
А я вдруг со смешком вспомнила пару строк из переделанного стихотворения про Сусанина и поляков, поэтому не смогла промолчать и проговорила:
- " Давайте сломаем Сусанину ногу....- Не надо ребята, я вспомнил дорогу!"
Сан Саныч после моих слов хрюкнул, а Вениамин Робертович раскатисто захохотал, не обращая внимания на удивлённые взгляды двух женщин. Юрий Борисович вообще не не знал что делать - то ли поддержать смехом Вениамина Робертовича, а то ли сохранить невозмутимый вид и этим показать мне, что мол негоже так говорить маленькой девочке о взрослой женщине, пусть даже и косвенно. Анна Степановна старалась держаться серьёзно, но по ней было видно, что ей это давалось с трудом. Ещё один товарищ из делегации, которого звали Дмитрий Павлович, недоумённо переводил взгляд с одного на другого и не понимал причину смеха. Вся остальная наша музыкальная группа увидев кафе, стремительно помчалась с весёлым гиканьем вперёд, обгоняя спешащих по своим делам прохожих.
*****
Внутри кафе оказалось достаточно просторным, но каким-то холодным и неуютным, больше похожим на мясную или рыбную разделочную. Всё вокруг было кафельное, включая стены, а огромные окна с металлическими решётками из арматуры ещё больше подчёркивали неприветливую атмосферу помещения, как в хирургической операционной.
Под стать кафе была и сотрудница, с хмурым неулыбчивым лицом, а так же предлагаемый товар на витрине - заветренные бутерброды, одни с сыром и колбасой и другие с маслом, к которому было приклеено по несколько шариков красной икры. Там же в поддоне лежал холодец на развес и два вида салатов - свекольный и из свежей капусты. Сверху витрины на подносе лежали горкой варёные и уже очищенные яйца, от которых шёл характерный лёгкий запах сероводорода. А из напитков имелись только чай, компот из сухофруктов и какао.
Но что меня больше всего удивляло, так это то, что почему-то в какие бы кулинарии я не заходила, там среди предложенного товара на подносе всегда зачем-то лежал уже очищенный репчатый лук, распространявший специфический запах, ближе к перегару. Вот для чего это делалось, как и кто до этого додумался? Представляю, заходит с утра покупатель и думает, чем бы ему позавтракать, О! Парочкой луковиц!
Ладно, долой лирику, лично мне с утра для бодрости мне просто неодходимо было выпить кофе, поэтому я посмотрела на нашу группу и спросила:
- Кофе хотите?
И после их утвердительных кивков, попросила женщину налить нам в стаканы просто кипятка.
- Какой ещё тебе кипяток? - грубо ответила мне женщина. - Что есть, то и бери, а не нравится, так иди домой и пей, что хочешь.
Вот вам и знаменитый советский сервис во всей своей красе. Грубость, хамство и высокомерие работников торговли и общепита в это время било все рекорды и просто зашкаливало. Нет, я конечно могла попить кофе и в номере гостиницы, вскипятив воду из под крана кипятильником, времени у нас для этого было достаточно. Но Анна Степановна с такой мольбой в глазах просила меня не нарушать правила, о которых нас вчера предупредили, что мне пришлось пойти ей навстречу.
Стоявшая возле меня Даша с ехидством посмотрела на меня и хмыкнув, взяла с раздачи то ли чай, то ли компот, которые по цвету совершенно не отличались. Но я не собиралась так просто сдаваться, посмотрела на неприветливую женщину и спокойно произнесла:
- Стесняюсь спросить, а где тут у вас жалобная книга?
Она от неожиданности растерянно открыла рот и казалось потеряла дар речи. Я же покрутила головой и сразу увидела искомую вещь, висевшую на стене недалеко от входа. У меня не было настроения и желания устраивать перепалку, поэтому я прямиком направилась к висевшей общей тетради синего цвета с надписью "Книга жалоб и предложений". Ну, предлагать я ничего не собиралась, всё равно ничего не поймут и возможно покрутят пальцем у виска, если вдруг прочитают, а вот пожаловаться у меня причины были. При этом вся наша честн
а
я компания в полном молчании наблюдала за мной и не понимала, чего это я вдруг захотела кипятка и почему обиделась на отказ. Хотя нет, ребята с Анной Степановной прекрасно знали и поэтому с интересом ждали, что будет дальше. Но не успела я снять тетрадь со шнурком, на котором она висела, как услышала недовольный голос Аллы Николаевны:
- Кира! Может хватит устраивать тут цирк! У нас нету времени терпеть твои капризы! Чем тебе не угодили чай или какао?
- Потому, что с утра я привыкла пить кофе! - ответила я ей, открывая тетрадь на нужной странице. - Я что, попросила что-то сверхестественное? Я же не сказала сделать мне клубничный коктейль со взбитыми сливками! Хотя и от него бы тоже не отказалась, но опять же только после кофе. Я готова заплатить за этот кипяток! И вообще, - выставила я указательный палец вверх. - клиент всегда прав!
Вся красноярская делегация, включая женщину за раздачей, вытаращили на меня глаза, словно я действительно уже потребовала вместо кипятка коктейль, о котором они никогда не слышали. Ну а после слов о клиенте с его правами, Алла Николаевна подавилась воздухом.
- Девочка! - опомнилась тут сотрудница общепита и посмотрела на меня умоляющими глазами. - Не пиши ничего в тетради, пожалуйста! Для тебя это может и некая игра, а для меня выговор и скорее всего лишение премии. Хочешь кипяток? Так я тебе хоть ведро налью! Зачем же сразу такие крайности? Только я не понимаю, ведь кофе-то у нас в кафе всё равно нету!
Я уже хотела было ответить ей, чтобы она об этом не беспокоилась, как вдруг сбоку открылась дверь из оттуда вышла представительная женщина с огромным начёсом на голове.
- Оксана, а что тут происходит? - строго спросила она работницу и при этом заинтересованно оглядела нашу компанию, но заметив в моих руках знакомую тетрадь, удивлённо подняла свои тонко выщипанные брови.