Страница 65 из 66
Эпилог.
Год пролетел как одно мгновение, соткав из сотен сумасшедших, ярких дней совершенно новую, нереальную реальность . Если бы мне, бедной студентке в полинявшем фиолетовом свитере, когда-то сказали, что жизнь может измениться на сто восемьдесят градусов благодаря одной вовремя пойманной пластиковой ложке с черничным джемом, я бы рассмеялась этому сказочнику прямо в лицо . Но сегодня, глядя на свое отражение в огромном зеркале нашей светлой спальни, я отчетливо понимала: чудеса случаются. Даже если ты сирота из обшарпанной общаги юридического факультета, у которой за душой не было ничего, кроме гордости и красного диплома в рюкзаке .
За этот год мой «контракт на независимость» был выполнен и перевыполнен по всем юридическим статьям. Мои самостоятельные девяносто дней съемной квартиры на седьмом этаже пролетели как одна неделя . Я честно отработала этот срок в «Легал-Консалт», выиграла три сложнейших арбитражных дела по жилищным спорам и доказала самой себе, что мой диплом чего-то стоит без миллиардов Марка . Но каждую субботу под моими окнами неизменно урчал Porsche, а Марк Александрович с суровым лицом заносил мне охапки белых пионов, считая минуты на своем невидимом счетчике. И когда срок ультиматума истек до секунды, я с чистой совестью погрузила свой фиолетовый чемодан обратно в его багажник и вернулась на базу . Уже в статусе его официальной, законной жены.
Сегодня был особенный день — годовщина нашей свадьбы. Солнечное июньское утро заливало огромную гостиную пентхауса теплым золотом, а за панорамными окнами раскинулась сияющая, умытая дождем Москва. В квартире пахло свежевыпеченными блинчиками с корицей, ванилью и мятным чаем — Анна Петровна у плиты тихо напевала себе под нос, сияя от счастья . Наш серый, стерильный бетонный бункер за этот год был окончательно и беспощадно разгромлен пушистым, семейным хаосом . Везде валялись детские игрушки, на мраморной барной стойке красовался рисунок замка с динозаврами, а в прихожей триумфально обосновался коврик с капибарами.
Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как внутри всё трепещет от сладкого, оглушительного волнения. Мои пальцы судорожно сжимали маленькую бархатную коробочку изумрудного цвета — ту самую, в которой год назад Марк подарил мне кольцо с изумрудом . Но сегодня внутри лежал совсем другой подарок. Маленькая пластиковая полоска с двумя яркими, четкими розовыми полосками. Самая главная декларация в моей жизни. Я была беременна .
— Лина! Мама Лина! Ты готова? — дверь спальни резко распахнулась, и в комнату вихрем влетела четырехлетняя Эмилия.
Моя маленькая принцесса за этот год заметно подросла, но её глазки-пуговки по-прежнему светились той самой невинной, чистой детской радостью. На ней было пышное изумрудное платьице, а в руках она бережно держала плюшевого магистра Капибару, на которого сегодня Анна Петровна умудрилась повязать крошечную белую бабочку. Девочка с разбегу подбежала ко мне, намертво ухватившись крошечными ручками за подол моего домашнего шелкового халата пудрового оттенка .
— Мама Лина, папа уже приехал с объезда объектов! — весело защебетала дочь, дергая меня за руку .
— Он сердитый ходит по гостиной, часы свои проверяет! Говорит, что строительный холдинг не прощает срыва графиков на праздничный обед! Пошли скорее, а то он весь суп пушистый сам съест!
У меня к горлу подкатил теплый, щемящий ком слез счастья от этого её «мама Лина» . Она назвала меня так впервые через месяц после моего переезда, официально закрыв все статьи одиночества в моем сердце. Я опустилась на корточки, крепко прижала это маленькое сокровище к своей груди и нежно поцеловала её в теплую веснушчатую щечку .
— Идем, мой маленький капитан . Нельзя заставлять нашего главного пришельца нарушать регламент .
Мы рука об руку вышли в просторную гостиную. У самого окна, засунув руки в карманы безупречных темных брюк, стоял Марк Александрович. Он уже снял пиджак, оставшись в белоснежной рубашке с закатанными до локтей рукавами . Его идеально уложенные темные волосы, мощные плечи и суровый, породистый профиль заставили мое сердце испугалсладко пропустить удар. Всё как в самую первую нашу встречу .
Услышав стук моих каблуков, он неторопливо обернулся. Его ледяные серые глаза мгновенно потемнели, зрачки расширились, а на скулах заходили желваки . Каменная маска сурового застройщика и миллиардера слетела с него за долю секунды, уступая место безграничной, голодной мужской нежности . Он смотрел на меня с таким восхищением, словно я была главным проектом всей его жизни.
Марк сделал несколько стремительных шагов навстречу, сокращая расстояние между нами до нуля. Наша черта субординации была стерта, сожжена и развеяна по ветру уже очень давно . Его большие, сильные ладони тепло, собственнически легли на мою талию, притягивая мое податливое тело к его жесткому торсу. От него пахло сандалом, дорогим табаком и концентрированной любовью.
— Ты опоздала на три минуты, Веснушкина, — хрипло, с легкой утренней усмешкой прошептал он мне прямо в губы, обжигая своим горячим дыханием.
— Я уже собирался вызывать Савельева с охраной на штурм спальни.
— Я дипломированный юрист, Марк Александрович, — с привычной дерзостью ответила я, глядя в его бездонные серые глаза и демонстрируя ямочки на щеках .
— Я найду смягчающие обстоятельства для любого срыва графиков. К тому же… у меня для тебя есть новое соглашение. Нам нужно утвердить один очень важный дополнительный пункт в нашем семейном контракте.
Марк удивленно приподнял бровь, оценив мой официальный тон. Его пальцы дразняще сжали мою талию сквозь шелк.
— Дополнительный пункт? И какой же, госпожа юрист? Новый замок для динозавров?
Я затаила дыхание, чувствуя, как сердце бьется на пределе, и медленно протянула ему изумрудную коробочку.
— Раскрой её, Марк, — тихо, со сдавленным всхлипом прошептала я, поднимая на него свои карие глаза.
Мужчина нахмурился, его челюсти жестко сжались от неожиданности. Он взял коробочку, щелкнул замком и замер. Я отчетливо видела, как в одну секунду вся его монументальная сдержанность и железный контроль разлетелись в пыль. Марк Александрович смотрел на две розовые полоски теста на беременность, и его дыхание перехватило. На его лбу бешено запульсировала вена, а лицо стремительно побледнело от хлынувших, неконтролируемых эмоций.
Строительный магнат, ворочавший миллиардами, прямо сейчас выглядел абсолютно ошарашенным и потрясенным.