Страница 44 из 66
Глава 20.
Марк
:
Когда Савельев беззвучно прикрыл за собой дверь кабинета, оставив меня наедине с обрывками контракта новой гувернантки в корзине, я понял, что мой предел контроля исчерпан до самого дна. Всю неделю я играл роль цивилизованного человека. Терпел её ледяные «доброе утро, Марк Александрович», её демонстративные шаги назад при моем приближении и этот проклятый ноутбук, в котором она ежедневно просматривала адреса съемных конур на окраинах Москвы .
Лина собиралась уйти. Честно, упрямо, со всей своей юридической исполнительностью она дожидалась вторника — дня, когда должна была приехать её замена. И мысль о том, что завтра утром эта веснушчатая катастрофа заберет свой фиолетовый чемодан и навсегда исчезнет из моей жизни, выжигала меня изнутри круче любого пожара.
Я вышел в гостиную. Лина как раз захлопнула крышку ноутбука. Услышав мои тяжелые шаги, она мгновенно подобралась, выпрямила спину и уже сделала привычное движение, собираясь встать с дивана и отступить на свои законные два метра субординации.
Но я больше не мог притворяться. Я чертовски устал сдерживать свои чувства. Устал задыхаться в этой стерильной тишине, делая вид, что мне плевать на её близость.
Ничего не говоря, без единого предупреждения или лишнего слова, я сделал стремительный, хищный шаг вперед. Весь мой накопленный напор, вся глухая ревность и недельное голодание по этой девчонке прорвали плотину контроля. До того как она успела хотя бы вскрикнуть, я навис над ней, перехватил её хрупкие плечи и с силой, яростно прижал её обратно к мягким кожаным подушкам дивана, полностью блокируя своим тяжелым телом любые пути к бегству.
— Марк Алек… — испуганно выдохнула она, но её голос мгновенно потонул в моем бешеном ритме.
Я накрыл её губы своими в яростном, сокрушительном поцелуе, начисто стирая её выдуманные правила и статьи контрактов. Это было дикое, первобытное падение всех наших рубежей. Я целовал её до хрипоты, до боли, сминая её податливые, сладкие губы со вкусом мяты, вплетая пальцы в шелковистые медовые кудри, которые тут же рассыпались по дивану, когда шпилька вылетела из её пучка.
Лина судорожно вздохнула от этого внезапного напора, попыталась упереться ладонями в мою грудь, но уже через секунду её сопротивление растаяло. Из её груди вырвался тихий, жалобный стон, и её тонкие руки отчаянно, намертво обвили мою шею. Она ответила на эту ярость с такой же безумной, накопленной за неделю взаимной тоской, полностью признавая свое поражение перед моим хаосом .
Когда у нас обоих закончился воздух, я нехотя отстранился на несколько сантиметров, но не позволил ей подняться. Мои ладони продолжали удерживать её лицо. Лина смотрела на меня затуманенным, растерянным взглядом, её дыхание было рваным.
— Хватит, Лина. Хватит строить эти глупые преграды, — хрипло, обжигая её губы своим дыханием, произнес я.
— Та ночь не была ошибкой. Огромной, сумасшедшей ошибкой было заставить себя отпустить тебя утром. Я хотел тебя тогда. И хочу сейчас. У меня всё серьезно, слышишь? Более чем серьезно. Закрой этот чертов ноутбук и перестань искать квартиру. Ты остаешься со мной.
Лина судорожно выдохнула, её зрачки расширились, а в карих глазах промелькнула такая лавина ответных чувств, что у меня окончательно сорвало крышу. Наша каменная стена субординации, которую она так бережно выстраивала, прямо сейчас плавилась и рушилась под напором этой правды.
Я снова навалился на неё, повалив её на диван всем своим весом, и мои руки жадно, собственнически поползли вниз, исследуя её хрупкое, податливое тело. Пальцы очертили контур её ребер, сминая тонкую хлопковую ткань футболки, поднялись выше. Ткань на её груди натянулась, и я с диким, торжествующим мужским азартом заметил, как её соски отчетливо и твердо торчат сквозь одежду. Она хотела меня. Ничуть не меньше, чем я её. Лина выгнулась навстречу моим рукам, издавая тихий, прерывистый стон, полностью выдавая себя с головой.
Я наклонился к её груди и, теряя остатки разума от этой близости, яростно, дразняще укусил её сквозь футболку за возбужденный сосок. Лина вскрикнула, её тело пробила крупная, судорожная дрожь, а пальцы намертво вцепились в мои плечи. Этот укус выжег между нами последние остатки её выдуманной субординации.
Мои руки скользнули еще ниже, сминая ткань джинсов. Одним резким, нетерпеливым движением я расстегнул пояс и спустил с неё штаны вместе с бельем, полностью обнажая её стройные, длинные ноги. Горячая ладонь поднялась вверх, пробираясь к самому сокровенному, и я глухо зарычал от накатившего удовольствия, обнаружив, что она там уже была очень влажной, горячей и полностью готовой к моим ласкам.
Мой палец уверенно скользнул дальше, проникая в её тесную, обжигающую глубину. Лина выгнулась дугой на кожаных подушках и издала протяжный, протяжный стон, кусая свои губы. Её пальцы судорожно сжали мои плечи. Я зафиксировал её бедра и начал методично, прицельно теребить её самое нежное, чувственное место. Каждое круговое движение пальца заставляло её содрогаться. Лина потеряла контроль, она начала метаться, шумно дышать и стонать мне прямо в шею, обжигая кожу своим прерывистым, горячим дыханием.
Я больше не мог сдерживать себя. Жажда обладать этой девчонкой прямо сейчас выжгла последние крупицы моего ледяного самообладания. Одним мощным движением я окончательно стянул с неё футболку и отбросил в сторону её штаны, оставляя её полностью обнаженной под моим потемневшим от страсти взглядом. Лина, тяжело дыша, не осталась в долгу — её ладони скользнули по моим плечам, помогая сорвать с меня рубашку. Она робко, но горячо провела рукой по моему напряженному прессу, заставляя меня глухо застонать от этого невинного прикосновения.
Мы оба не заметили, как за эти несколько секунд остались абсолютно без одежды. Вся комната, все наши прошлые обиды, графики и контракты перестали существовать. Существовал только этот кожаный диван и её горячее, фарфоровое тело в неоне заката.
Я раздвинул её колени, устраиваясь между её стройных бедер. Мой напряженный член уперся в её влажное, трепещущее лоно. Заглянув в её огромные, полные любви карие глаза, я медленно, по миллиметру скользнул внутрь Лины. Я сознательно растягивал этот момент, наслаждаясь тем, как её узкая, обжигающая плоть принимает меня, желая любить её сегодня очень медленно, тягуче, отдавая ей каждую секунду своего существа. Мне хотелось продлить эту сладкую пытку до бесконечности.